Возвращение
— Твои, — отозвался Левек.
Мартен не встал, не обнял их, только изумился:
— Господи, до чего ж большие! Левек повторил:
— Как нам теперь быть?
Мартен задумался: он тоже стал в тупик. Наконец решился:
— Как скажешь, так и будет. Я на тебя зла не держу. Только вот с домом загвоздка. Ребят у меня двое, а у тебя трое — каждому свои. Мать — то ли тебе, то ли мне, твое дело. Тут я не перечу. А уж дом — мой: мне его отец оставил, я в нем родился, и бумаги у нотариуса есть.
Тетка Мартен, негромко всхлипывая, прятала лицо в синий холщовый передник. Старшие девочки прижались друг к дружке, беспокойно поглядывая на отца.
Мартен доел хлеб. Теперь и он спросил:
— Так как же будем? Левека осенило:
— Пошли к кюре — пусть рассудит. Мартен встал, шагнул в сторону жены, и вдруг она, рыдая, бросилась ему на грудь.
— Ты вернулся, муженек! Бедный мой Мартен, ты вернулся!
Она обхватила его руками, словно ее нежданно овеяло дыханием прошлого, и воспоминание, всколыхнув ей душу, воскресило их молодость и первые объятия.
Мартен, тоже растроганный, стал целовать ее в чепец. Услышав плач матери, оба малыша, сидевшие на очаге, дружно ударились в рев, а последыш пронзительно, как испорченная дудка, запищал на руках у младшей дочки Мартена.
Левек ждал у двери.
— Пошли, — позвал он. — Надо разобраться. Мартен отпустил жену, и та, заметив, что он глядит на дочерей, прикрикнула:
— Поцелуйте отца-то!
Девочки подошли одновременно, не проронив ни слезинки, недоумевая и малость побаиваясь. Он звонко, по-крестьянски чмокнул одну за другой в обе щеки. Последыш, видя, что к нему приближается чужой, зашелся в таком истошном плаче, что у него едва не сделались судороги.
Мужчины вышли.
Проходя мимо кабачка «Для торговцев», Левек предложил:
— Пропустим по стопочке?
— Я не против, — согласился Мартен.
Они вошли в пустое еще помещение и уселись.
Левек крикнул:
— Эй, Шико, две стопки водки да покрепче! Мартен вернулся Понимаешь, Мартен, первый муж моей жены. Тот самый, с «Двух сестер», что пропал без вести. Пузатый, краснорожий, заплывший жиром кабатчик принес в одной руке три стопки, в другой бутыль и, как ни в чем не бывало, спросил:
— Ишь ты! Значит, вернулся, Мартен? Мартен ответил:
— Значит, вернулся.