Уступить искушению

— Обещай, что вернешься ко мне. — Жаклин всхлипнула. Арман нежно улыбнулся ей.
— Обещаю, что буду всегда возвращаться к тебе. Всегда. — Он наклонился и поцеловал ее долгим нежным поцелуем. Ей хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечно, но Арман осторожно отстранился от нее, обнял за плечи и повел к лодке. — Сидни, отвези мадемуазель де Ламбер на «Анжелику», а потом возвращайся за мной и мальчишкой, — приказал он.
— Да, капитан.
Матросы налегли на весла, и когда лодка двинулась в сторону корабля, Арман уже шел по берегу в направлении города. Жаклин видела в темноте его фигуру и молилась о том, чтобы поиски Филиппа окончились благополучно.
Неожиданно на берегу появился всадник. Присмотревшись, Жаклин увидела, что в седле сидят двое: Никола, а перед ним…
— Филипп! — закричала она. Матросы перестали грести.
— Стреляйте в него! — дрожа всем телом, приказала Жаклин.
— Мы не можем, — тихо произнес Сидни, — он прикрывается мальчишкой как щитом. Кроме того, на большом расстоянии наше оружие бесполезно.
Арман спокойно смотрел на приближающегося всадника. Он уже потянулся за оружием, как вдруг увидел, что Никола держит в руке пистолет, приставленный к виску Филиппа.
Лошадь остановилась примерно в десяти метрах от Армана, и двое мужчин пристально посмотрели друг на друга.
— Бросьте оружие, — крикнул Никола, — или я пристрелю мальчишку!
Пистолет Армана упал на песок.
— Они попали в беду. Мы должны вернуться, — настаивала Жаклин.
Матросы заколебались: им нелегко было нарушить приказ.
— Ну же, скорее, иначе он убьет их!
— Гребите к берегу, — приказал Сидни.
Увидев, что лодка с вооруженными людьми возвращается, Никола злобно оскалился.
— Если твои люди попробуют вернуться, я убью мальчишку и сделаю все, чтобы твоя шлюха была мертва, — пригрозил он, не повышая голоса.
Арман повернулся в сторону лодки и махнул рукой:
— Отправляйтесь на корабль и ни при каких обстоятельствах не возвращайтесь на берег. Я не давал вам права нарушить мой приказ!
Лодка остановилась, а затем, медленно развернувшись, взяла курс на «Анжелику».
— Теперь, инспектор, — спокойно произнес Арман, — я прошу вас освободить мальчика. Вам нужен Черный Принц, и я с удовольствием сдамся, если мальчик окажется на свободе.
Бурдон саркастически усмехнулся.
— Скажите, Сент-Джеймс, как вам удается всегда оставаться таким вежливым? — спросил он. — Вам осталось жить несколько минут, а вы рассыпаетесь в любезностях. Это что, такая аристократическая игра?
— Никогда не думал, что вежливость зависит от наличия титула или аристократической крови, — пожал плечами Арман. — В конечном счете титул дает власть, а власть может сделать человека крайне невежливым.
— Хватит философствовать, — прорычал Никола. — Не забывайте, что пистолет у меня, а не у вас. Надеюсь, вы понимаете, что я сейчас не в том положении, чтобы позволить вам совершить еще один побег: моя жизнь поставлена на карту, и я не могу вернуться в Париж без вас.
— О да, я понимаю, — рассудительно ответил Арман, словно речь шла о каком-то несложном деловом вопросе.
Жаклин вцепилась руками в борт лодки и подалась вперед, чтобы лучше видеть происходящее на берегу, однако в предрассветной дымке вырисовывались только неясные фигуры.
— Знаете, а мне даже жаль, что все так заканчивается, — произнес Никола. — Из вас получился бы великолепный агент согласись вы работать на революцию.
— Нам нет смысла обсуждать это. Ваше предложение не может меня заинтересовать ни при каких обстоятельствах — спокойно ответил Арман.
— Тогда протайте, Черный Принц. — Никола направил пистолет в грудь своему противнику.
В ту же секунду Филипп впился зубами ему в руку. Никола не удержался в седле, и оба скатились на песок.
— Бегите, месье, бегите! — крикнул Филипп и со всех ног бросился к Арману.
Никола вскочил и прицелился.
— Ах ты, маленький ублюдок!
Схватив мальчика, Арман отбросил его в сторону, и в этот момент раздался выстрел. Звук был таким громким, что Арман не услышал, как закричала Жаклин. Он посмотрел на Никола. Тот стоял, улыбаясь, и даже не пытался выстрелить еще раз.
Арман не понимал, почему Никола медлит, но вдруг странная, тупая боль начала разливаться у него в груди. Боль походила одновременно и на жар, и на холод, но Арман не мог сказать, что она была слишком сильной. Он внимательно осмотрел себя: ярко-алая кровь проступала из-под его рубашки и мгновенно впитывалась в ткань жилета.
Постепенно его голова начала кружиться; теперь крики Жаклин и смех Никола едва достигали его сознания. Он пытался сосредоточиться на этих звуках и побороть подступившую неожиданно тошноту, но силы уже оставляли его, и Арман опустился на колени.
— Какая честь быть свидетелем смерти самого Черного Принца, — подходя неспешной походкой, самодовольно произнес Никола.
Арман поднял голову и внимательно посмотрел на стоявшего рядом врага. С каждым вдохом его грудь словно разрывалась на тысячу кусков. Ему страшно хотелось лечь, но он заставил себя не делать этого. «Ну, давай, ближе, еще ближе, — напряженно думал он, — еще несколько шагов. Иди сюда, проклятый ублюдок».
Инспектор Бурдон сделал шаг вперед.
— Ну же, Сент-Джеймс, — насмешливо сказал он, — не вынуждайте меня стрелять еще раз.
— Это действительно ни к чему, — ответил Арман слабеющим голосом. — Думаю, одного раза вполне достаточно.
Наконец Никола подошел вплотную, удивленный тем, что Арман умудряется насмехаться над ним даже перед смертью.
— Вы уверены, что с вами покончено? — с любопытством спросил он, наклоняясь над стоящим на коленях противником.
Рука Армана осторожно нащупала за голенищем холодную сталь ножа Жаклин и тут же резко взметнулась вверх.
— Абсолютно! — выдохнул он, вонзая нож в своего врага. Тот некоторое время с удивлением смотрел на торчащую из его груди рукоятку, видимо, решив, что это какой-то очередной трюк, но вдруг начал медленно заваливаться вперед и в конце концов упал лицом вниз, отчего нож еще глубже проник в его тело.
Арман усмехнулся и попытался подняться. Боль становилась все острее и мешала ему думать. Неожиданно его ноги подогнулись, и он упал на бок.
— Лежите спокойно, месье, — сказал Филипп, наклоняясь над ним и расстегивая рубашку на его груди, — я осмотрю рану.
Арман закрыл глаза. Он вдруг ощутил страшную жажду, и темная пелена начала заволакивать его глаза. Последнее, что он услышал, был голос Жаклин:
— Мы должны вернуться за ним, Сидни! — кричала она, заливаясь слезами. — Нужно забрать его и Филиппа.
— Мы не можем, — тихо произнес старый моряк. — Смотрите!
Жаклин взглянула на берег, и ее сердце сжалось. Больше дюжины солдат верхом на лошадях быстро приближались к Арману и Филиппу. За ними бежала целая толпа людей с факелами, пистолетами и ножами.
— О Господи, — прошептала она.
— Если мы вернемся, — мрачно констатировал Сидни, — то это будет самоубийством. С такой оравой нам не справиться — нас просто перебьют. Арман никогда не одобрил бы такого шага. Мы возвращаемся на корабль.
— Но мы же не можем бросить их вот так! — рыдала Жаклин.
— У нас нет выбора. — Сжав зубы в бессильной ярости, Сидни приказал матросам грести.
Жаклин остановившимися глазами смотрела, как гвардейцы окружают Филиппа, стоящего возле двух распростертых тел, и чувствовала, что начинает сходить с ума.
 
Глава 18
— Видишь то большое облако? — спросила Сюзанна, обращаясь к сестре. — Это не облако, а карета, на которой я поеду на свой первый бал. Платье на мне будет все в бриллиантах, а волосы я украшу сапфирами и рубинами.
Серафина смотрела вверх. Некоторое время она скептически разглядывала облако, потом снова перевела взгляд на Сюзанну.
— Да, — мечтательно продолжала та, — мои туфельки сверкают золотом, а в руках я держу кружевной веер с жемчужинами по краям…