Белая ворона

– Для сельского хозяйства и животноводства здесь необозримые возможности. Воздействуя на наследственные органы животных, можно добиться выведения совершенно новых пород.
– А если свиньи, или кролики, или коровы научатся говорить по-человечески? – спросил я мрачно. – Что тогда? Вы тоже будете есть их мясо?
Антонов поморщился.
– Это невероятно. Это практически невероятно.
– Боюсь, эта искусственная генетика приведет к тому, что придется серьезно заняться уточнением, кого следует считать человеком и кого животным.
По пути до самого дома мы молчали.
Открывая калитку, я удивился, что Ирчонок меня не встречает, как обычно. Я почему-то встревожился и, пропуская впереди себя Андрея Николаевича, быстро вошел в дом. Навстречу нам появилась бабушка, вся в слезах.
– Что случилось? Где Ирочка? – заволновался я.
Вместо ответа она заголосила:
– Говорила я тебе, что от этих птиц добра не будет. Так оно и сталось…
– Да что здесь произошло? Где Светка?
– Иди смотри, что эти дьяволы наделали.
Я и Антонов вбежали в соседнюю комнату. Ирочка лежала на кровати с мокрой тряпкой на голове.
– Что с тобой? – воскликнул я, подбегая к дочке.
– Они, они… Моя Светка… Мою Светку… Они клевали и меня…
Она зарыдала, захлебываясь слезами.
В этот момент в комнату вошла бабушка и протянула нам фанеру, на которой лежало огромное окровавленное тело белой вороны.
– Это все вон те, черные. Они и Ирку клевали. Посмотри на ее личико.
– Я ее так защищала… – прошептала Ира и снова забилась в истерике.
– Когда мы стали гонять этих черных и наконец вытурили их, Светка была еще жива. Перед смертью она сказала: «Поднеси меня к Ирочке». Я ее поднесла вот так, на фанерке, а она, прямо как человек, как заплачет… Затрепыхалась, хотела сползти вниз и умерла…
Антонов тронул меня за плечо и шепотом сказал:
– Не нужно об этом говорить. Давайте выйдем, пусть девочка успокоится.
Мы вышли в сад. Сгущались сумерки. У меня на душе было очень тяжело, как будто умер близкий человек. Я вздрогнул, услышав вдруг над головой знакомое «Карррр». Совсем низко пронеслись две вороны.
– Ах вы, проклятые, – завопил я, схватил палку и запустил ее в кружившихся надо мной птиц.
Они поднялись высоко, сделали над нашей дачей еще круг и, торжествующе каркая, одна за другой скрылись за соснами.