Рассказы

На диете целый год
Пробыла девица.
Врач теперь не попадет
Шприцем в ягодицу.
Лектор нам сказал: "В Париже
Проституток – пруд пруди!"
Мы спросили: "А поближе
Что, не мог себе найти?"
Ой, евреюшка-еврей,
Увези меня скорей!
Не увез меня отсюда —
Не еврей ты, а иуда!
Стал мужик мой злой:
Бьет меня ногой!
Когда добрый был,
Он рукою бил.
На меня один залез
Мальчик узкоглазый.
А когда с меня он слез,
Стал он пучеглазый.
У меня подруга Ася
Третий год – в десятом классе:
Ведь она, уж не секрет,
Каждый год идёт в декрет.
Поздравлял нас с Новым Годом
Дед Мороз – урод уродом:
Не обросший, не седой
И не дед, а молодой.
Как у нашей Машки
Бегали мурашки.
А потом мурашки
Прыгнули на Яшку.
Год названивал училке,
Отрывал от школьных дел.
На часочек заскочила —
Я на месяц залетел!
Я дала дружку Серёже,
Нет, не то, что жаждал он.
Я дала ему по роже!
Ну, а то дала потом.
У моей подруги ноги,
Как в деревне две дороги:
Кривые, значит, разные,
Заросшие и грязные.
Я встречалась с генералом.
Генерал – как генерал.
Только вместо поцелуев
Мне рукою козырял!
Взял одну девицу
Я за ягодицы,
Нет, я не нахал:
Замуж её взял!
На меня один залез,
Затащив под кустик.
А потом уже не слез:
Кто ж его отпустит?!
У матроса на грудях —
Голубые якори.
Вот, наверно, почему
Под ним девки крякали!
Мой миленок – ненормальный:
Предложил мне секс оральный.
Забрались под одеяло,
Он орал и я орала!
Я спросила: "Вась, а Вась,
Что такое – оргия?"
День и ночь потом тряслась,
А очнулась в морге я!
 
Схема смеха.
Сатирические стрелы не всегда поражают цель, но всегда её указывают.
Критика – это яд для слабых и лекарство для сильных.
Сатира воюет с недостатками, а юмор с ними примиряет.
Карикатурист должен уметь не столько рисовать, сколько рисковать.
Сатира расцветает обычно в суровых условиях.
Все начинается с подражания и кончается пародией.
Сатира – это правда, только преувеличенная, а потому более глубокая.
Карикатурист должен иметь меткий глаз, твердую руку и быстрые ноги.
Чичиков, Манилов, Ноздрев, Коробочка, Собакевич, Плюшкин, – это сам Гоголь. Все эти помещики из «Мертвых душ» – утрированные грани его характера. И не только – характера Гоголя, но и каждого нормального человека. Кто из нас хоть раз в жизни не был ленивым, глупым, мотом, скупым, обжорой, нахалом, вором, предателем? Если вы скажете, что не были, значит вы ко всему прочему – лжец и трус.
Ильфа так же трудно отделить от Петрова, как Салтыкова от Щедрина.
Дружеский шарж – это портрет друга, увидев который, он может стать врагом.
Урод обижается не на шарж, а на портрет.
Сатира – как бритва: со временем теряет остроту.
На смех и слезы разрешения не спрашивают.
Критика – как катящаяся глыба: маленьких раздавливает, а больших заставляет прыгнуть выше.
Сатира поднимает людей на борьбу: только одних – против недостатков, а других – против сатириков.
Анекдоты с бородой можно рассказывать тем, у кого бороды ещё нет.
Зритель на концертах юмора бывает умный и глупый: умный все понимает, но не смеется, а глупый смеется, но ничего не понимает.
Мастерство юмориста – смеяться над всеми, не обижая никого.
Машина тогда станет умней человека, когда научится смеяться. И не только над ним, но и над собой.
 
Автопортреты на асфальте
 
Палочка – выручалочка.
Сколько я помню своего дедушку, он всегда ходил с палочкой. Очень хорошая палочка. Как у нас что под диван залетит, мы этой палочкой достаем.
Однажды мы с братом играли в шашки. И одна шашка у нас под диван залетела.
Мы взяли дедушкину палочку и стали там шарить. Но до шашки достать не могли. Тогда брат сказал:
– Раз палочка не достает до шашки, то давай отпилим от нее кусочек. Для новой шашки.
– А вдруг дедушка заметит? – сказал я.
– Не заметит, – сказал брат. – Мы же не всю палочку берем, а только кусок.
Мы отпилили от палочки маленький кусочек.
И дедушка ничего не заметил.
А потом мы в лото играли. И один бочонок у нас под диван залетел.
Мы взяли дедушкину палочку, но уже не стали ею шарить под диваном, а сразу отпилили ещё кусочек.
– А вдруг дедушка заметит? – сказал я.
– Не заметит, – сказал брат. – Палочка длинная – дедушке хватит.
И дедушка действительно опять ничего не заметил. Только его как-то к земле стало пригибать.
А потом мы в городки играли. И одна рюха у нас под диван залетела.
Мы взяли дедушкину палочку и отпилили ещё кусок. А потом пошарили ею под диваном. На всякий случай. Но до рюхи все равно не достали.
– Ну теперь-то уж дедушка наверняка заметит, что палочка стала короче! – сказал я.