Клад

…И если кто излечит Юлия прежде Золотинки, что ж… нужно совсем лишиться сердца, чтобы не найти в себе силы порадоваться за княжича. Да только вряд ли это легкое дело будет, если столичные светила волхвования и врачебной науки пробовали и отступились. И вряд ли быстрое дело, с наскоку не возьмешь. Начинать надо с азов, с врачебной науки – как ты отличишь естественные причины болезни от волшебной порчи? И прежде, чем браться за Асакон… Но Асакон? Нет, он уже никогда не вернется.
Золотинку лихорадило: соображения, догадки, видения теснили друг друга, она отдалась потоку, доверившись воображению и позволив себе мечтать, перескакивая с пятого на десятое, возвращаясь на прежнее, и вдруг озарением постигая то, на чем только что споткнулась. Это нужно было пережить – и разумное, и неразумное. Все-таки это был праздник, праздник вдохновения. Придут и будни, да что же заранее надевать узду. Праздники-то и нужны для будней.
А главное сделано – Золотинка выбрала, жизнь ее обрела осмысленность.
И потом… Золотинка всегда хотела стать волшебницей, но как будто боялась в этом себе признаться, чувствуя, наверное, в таком признании что-то непоправимо определенное, окончательное и потому давящее. В сущности… в сущности, Золотинка хотела стать волшебницей, как большинство людей хотят. Да только большинство топит свои желания во все более бесплодных, бледнеющих с течением лет мечтаниях, место которых замещают горечь и озлобленность. А Золотинка, напротив, сопротивлялась мечтам сколько могла, целомудренно отворачивалась, не доверяла им… И вот – достаточно было толчка, чтобы запреты рухнули и она поняла: да!
И она, конечно же, не могла отказаться от надежды на успех, мечтательный успех тешил воображение. Но успех не заслонял от нее путь, неизбежный путь. Может статься, Золотинка ступила бы на него и без всякого внешнего повода, но толчок был дан и, наверное, был необходим: много ли можно совершить, не зная, не понимая себя, – во сне? Надобно ж когда-то и пробудиться!
…И не поступаться совестью, – думала Золотинка два часа спустя. Она сидела на скале, устремив невидящий взор в пространства поседелого моря. Рассерженный рокот прибоя вторил ощущениям девушки. Холодный северо-восточный ветер, полуночник, круто падавший с гор, заставлял подрагивать, но Золотинка не замечала этого, путая дрожь озябшего тела с жарким ознобом души.
И что бы ни было, никогда не сворачивать на злое, горячечно думала она. Лучше поражение на полпути, лучше споткнуться в начале и потерять надежду, чем искать обходные пути во зле. Сколько великих людей погибло именно потому, что не допускали мысли о поражении; теряя успех, они хватались за любые средства, цеплялись до последнего, до полной утраты гордости и самоуважения… и что? Ничего. Делать, что можно, и спокойно иметь в виду возможность поражения. Вот! Так надо идти! И я сделаю все, чтобы людей никогда не сажали на цепь. Ни на ладьях, ни на больших круглых кораблях, ни в рудниках – нигде. Чтобы люди узнали волшебство, как свой естественный дар, не заискивали перед ним, не лебезили, но и не отвергали, как нечто чуждое. Вот!
Раскинув руки, Золотинка повалилась в высокую жесткую траву и устремила взор в быстро несущееся над ней небо. Она изнемогала под наплывом могущественных ощущений. Мысли – лихорадочный многочасовой озноб, уже теряли отчетливость и связность, но чувство оставалось и Золотинка старалась проникнуться им, запомнить чувство, впитать в себя, чтобы потом на долгом неверном пути, в череде утомительных будней сверять по этому праздничному чувству и поступки свои, и намерения.
Начинать… начинать сразу. Не откладывать, не тянуть. Но и не торопиться. Нетерпение – признак слабости. Не будет больших успехов без маленьких ежедневных достижений. Пренебрежение к малому вредит большим замыслам.
Золотинка слышала, есть круговая порука черных волшебников. Никого не пускают они в свой заколдованный круг, но кто ворвался, навсегда уж повязан. И они уничтожают соперников.
Никто не знает, как действует всемогущее кольцо зла, как далеко простирается его власть, само существование кольца не кажется убедительным. Но вот же: таланты возникают внезапно, из ничего, там, где нечего было и заподозрить, возвещают себя ослепительным тревожным сиянием… новое имя у всех на устах… и он исчез.
И ведь как губят – на взлете. Поплева знает, он многое вообще знает: взлететь они дают всякому, кто способен. Может статься, они и сами подталкивают взлететь, чтобы всякий, кто чувствует в себе способность к полетам, не укрылся. Подняться они дают… Вжик! – коротко сверкнет стрела или коршун свалится сверху. Откуда? Из пустоты. Миг и человек исчез, не осталось ни тела, ни обломанных крыльев.
Кто это сделал?
Молчание.
И удивительно только, как много людей раз за разом повторяют манящий и роковой путь, в конце которого взлет и падение.
Конец первой книги