Сто одиннадцатый
Георгий Сергеевич МАРТЫНОВ.
СТО ОДИННАДЦАТЫЙ
(хроника н…ских событий)
ГЛАВА 1
(вместо пролога),
о том, что случилось в ночь на 10 января по московскому времени, в трех с половиной миллиардах километров от Земли
Впереди — чёрное небо, усеянное бессчётными огоньками немигающих звёзд. Самая яркая из них, если наблюдать за нею месяц за месяцем, заметно перемещается, тогда как все остальные неподвижны и не изменяют своего взаимного расположения. Но это и не звезда, а планета Нептун.
Позади — то же чёрное небо с такими же огоньками звёзд, которое не затмевает своим блеском далёкое Солнце. Оно уменьшилось за время пути в несколько раз и кажется теперь меньше теннисного мяча.
Там же позади, невидимая из-за близости к солнечному диску, осталась покинутая более двух лет назад родная Земля. И огромная планета Уран, изменившая могучим полем тяготения траекторию полёта автоматической межпланетной станции, направившая её к Нептуну — цели полёта.
Уран выполнил свою роль, и теперь расстояние между ним и станцией увеличивается почти на два миллиона километров каждые двадцать четыре часа.
Уран давно не виден. Нептун ещё трудно найти среди звёзд. Вокруг чёрная бездна, и нет этой бездне ни начала, ни конца.
Но пути, по которому с третьей космической скоростью летит ракета, начало было — на Земле, и будет конец — возле Тритона, спутника Нептуна, одной из крупнейших «лун» Солнечной системы, превосходящего своими размерами планету Меркурий.
Конец только через много месяцев, а пока полет в пустоте, в скучном однообразии.
Но скучать некому. Автоматическая межпланетная станция, направленная учёными Земли, чтобы с близкого расстояния «осмотреть» Тритон, исследовать его атмосферу, измерить напряжённость магнитного поля и разрешить множество других вопросов, возникших у астрономов, летит без экипажа. На ней только приборы и электронно-вычислительные машины. Бесстрастно, точно и неутомимо выполняют они составленную на Земле программу полёта, аккуратно посылая радиограммы с результатами наблюдений.
Огромное тело ракеты, которой солнечные батареи придают некоторое сходство с самолётом, снабжено «глазами» — четырьмя телеобъективами, чутко реагирующими на малейшее изменение в окружающем пространстве. Этим «глазам» помогают локаторы, непрерывно прощупывающие лучами путь впереди ракеты. И те и другие сообщают обо всем, что «видят», главной электронно-вычислительной машине ЭВМ-1, управляющей полётом и всеми процессами, происходящими внутри станции. Сделано все, чтобы защитить станцию от любой случайности.
Пока объективам и локаторам нечего зафиксировать для передачи на Землю, радиограммы содержат только краткую сводку о режиме внутри станции — температуре, давлении, состоянии бортовых систем и механизмов. И об интенсивности космических частиц.
Так продолжается месяц за месяцем.
Последняя радиограмма, содержавшая хоть какие-то данные, помимо внутреннего режима, была передана, когда станция пролетала мимо Урана, в нескольких миллионах километров от гигантской планеты. Следующая будет послана в конце пути. А сейчас передавать нечего. Вокруг станции нет ничего. Нет и не может быть. Пространство между орбитами Урана и Нептуна практически пусто.
Это хорошо знают в координационно-вычислительном центре управления полётом. Но ежедневно дежурный оператор аккуратно заносит в журнал очередную радиограмму со станции, заносит одни и те же данные, не пропуская ни одной цифры кода, хотя месяц за месяцем эти цифры почти не меняются. Почти — потому что различно число зарегистрированных космических частиц.
Записи в журнале внимательно прочитывают учёные. Прочитывают каждый день, несмотря на то, что знают заранее — ничего нового в журнале нет.
Нет и не может быть!
Потому что:
ПРОСТРАНСТВО МЕЖДУ ОРБИТАМИ УРАНА И НЕПТУНА ПУСТО!
Учёные совершенно уверены в этом, но все же читают записи, потому что они всегда помнят: «А вдруг!…» А вдруг что-нибудь произойдёт вопреки вероятности, вопреки знанию и опыту.
Космос всегда может преподнести самый неожиданный, самый невероятный сюрприз!
И настал день, когда «А вдруг!» неожиданно превратилось в реальную действительность.
Только что была «привычная» для телеобъективов, локаторов и ЭВМ-1 чёрная пустота, усеянная огоньками немигающих звёзд. Вот только что сейчас, какую-нибудь секунду назад…
Только что не было ничего, кроме блестящих точек, от которых ощутимо отделяла ракету безграничная бездна пространства, непостижимая пустота космоса…
И вдруг все исчезло!
«Глаза» станции не видят больше ни одной звезды. Пустота космоса перестала быть чёрной, она засияла ровно и сильно, заполнив сверкающим блеском все!
Нечто исполински огромное мгновенно закрыло пространство впереди ракеты, несущейся прямо в центр этого «нечто»…
Бортовые системы станции все же успели составить и начать передавать на Землю экстренную радиограмму. Успели начать, но… не успели закончить. К Земле ушло всего полтора слова: «Возникло пре…»
А все остальное, вместе с самой станцией, исчезло в огненной вспышке, прочертившей в плотной среде того неведомого, что встало на пути ракеты, ярко блеснувшую узкую полоску, подобную тем, которые испокон веков видят люди, когда в атмосферу Земли врезаются метеориты.
Сложное, прекрасное в своём совершенстве творение разума и труда, очередной разведчик науки, созданный и отправленный людьми в бездну космоса, внезапно прекратил существование, превратившись на несколько секунд в падающую звезду.
В координационно-вычислительном центре автоматический приёмник, постоянно настроенный на частоту передатчика межпланетной станции, принял внеочередную и, как оказалось, последнюю радиограмму, заключавшую в себе только полтора слова.
А когда после получения этого отрывка прошло двадцать четыре часа бесплодного ожидания, в центре вынуждены были констатировать факт гибели станции и неудачу очередного космического эксперимента.
— «Пре…» может означать только «препятствие», — сказали учёные. — Видимо, ракета врезалась в астероид, случайно залетевший за орбиту Урана и случайно же оказавшийся на её пути. Хотя и в этом случае остаётся непонятным, почему этот астероид, или крупный метеорит, своевременно не заметили локаторы. Они должны были заметить его на расстоянии, достаточном для любого манёвра. Ведь только вчера станция радировала о полной исправности всех своих агрегатов.
Вот и все!
На газетное сообщение особой реакции не последовало. В длинном списке космических экспериментов неудачи случались и прежде. Они были очень редки, но неизбежны, как в любом большом деле, тем более таком, как завоевание человеком Солнечной системы.
Учёные, инженеры и рабочие приступили к созданию другой станции, которая должна была последовать по тому же маршруту и с тем же заданием. И как всегда бывает, эта вторая станция была более совершенна, чем первая. Кроме того, повторение роковой встречи практически исключалось. Учёные не сомневались в том, что на этот раз эксперимент увенчается успехом. Ведь первая станция погибла явно случайно, настолько, что даже причина её гибели осталась загадочной. Два раза такая случайность никак не могла повториться.
И не было, казалось, никакой надежды на разгадку тайны катастрофы первой станции.
Казалось до тех пор, пока Человечество не поняло, что случилось в Солнечной системе и что произошло в точке пространства, где на пути посланца Земли возникло препятствие, своевременно не замеченное очень чувствительными и совершенно исправными локаторами.
