Зов Колдовского ущелья
Она сделала паузу и закусила губу.
Я устала, дитя мое. Прости меня. Чудовище сегодня страшно голодно, я чувствую, как оно беснуется.
Брилли закрыла книгу, встала из-за стола, потушила огонь и забралась в постель.
Из-за каменных стен до нее доносилось непрерывное бормотание моря, в нем смешивались шум прилива и отлива, звуки жизни подводного царства. Море дарило защиту от жестокого мира, надежность и спокойствие. Возможно, эти стены пропитаны неким веществом, создававшим нужную атмосферу для отдыха обессилевшей колдуньи. Хотя… Скорее всего она себя в этом просто убедила.
В туннеле поблизости грохотали мятежные волны. Брилли закрыла глаза и предалась раздумьям. Ее окружали десятки книг в этом уединенном, защищенном пространстве. Десятки голосов обращались к ней из глубины давно минувших времен. Она непременно должна была найти ответы в своих запыленных мудрых книгах.
Внезапно на фоне темноты перед ее глазами из недр сознания Брилли возник Монстр. Он двигался к девушке, вынырнув из морской пучины. Она обязана была выдержать страшное испытание после того, как слышала Зов и откликалась на него. Неумолимый, беспощадный и всезнающий взгляд остановился прямо на ней, и Брилли почувствовала, что стоит на пляже, на твердом и влажном песке, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, словно загипнотизированная этим жутким взглядом. Сегодня она занималась излечением человека, и Монстр, прознав об этом, явился, чтобы вновь попытаться схватить ее.
Он двинулся к ней, извиваясь, то складывая жирное змеиное тело в кольца, то распрямляясь, распространяя вокруг нестерпимое зловоние — запах гнилой плоти. Приблизившись к девушке, высоко вскинул массивную голову и взревел, подаваясь к ней.
— Нет! — вскрикнула Брилли и отпрыгнула в сторону, спасаясь от безобразных огромных челюстей.
Монстр опять заревел — истошно, яростно, запугивая свою жертву, страстно желая поймать ее. Леденящий, оглушительный звук пронзил сердце насквозь.
Лежа в кровати, Брилли зажала руками глаза, накрывая Монстра мерцающими узорами. Они ударили так неистово, что сердце ее забилось еще быстрее, походя на взбесившуюся в неволе птицу. Монстр ревел где-то ужасно близко. Она сделала глубокий вдох, пытаясь восстановить дыхание, затем другой и пронзительно закричала:
— Нет!
Вонь чудовища заполнила ноздри, душераздирающий рев все еще звенел в ушах. Брилли почувствовала, как от его прикосновения защипало больную руку, как тело наполнила неприятная прохлада: он искал ее сердце.
— Нет!
Она вложила в свой крик всю ненависть к мерзкому созданию, все силы, оставшиеся в ней после лечения.
— Нет!
Раздосадованный, визжа и бросаясь из стороны в сторону, Монстр стал отступать, погружаясь в блестящее море. Брилли радостно взвизгнула в ознаменование своей победы. Издав отвратительный стон, Монстр погрузился наконец в волны, его единственный глаз еще виднелся, светясь мертвенно-бледным пятном из-под зеленой воды. Вскоре он и вовсе исчез, а к берегу, словно вздыхая с облегчением, прилила пенная волна.
Брилли опустила руки и жадно глотнула воздух. Немного кружилась голова, а страх еще не прошел. Она чувствовала соленый запах собственного пота. Казалось, ледяное прикосновение Монстра все еще ощущается где-то у самого сердца. Через несколько минут ужас рассеялся, и Брилли, согревшись под теплым одеялом, дотронулась до своей руки: боли не было. Она исчезла, как обычно, развеялась под воздействием ответной магии Монстра.
Что происходит? Как называется это явление? Сумасшествие? Галлюцинация? Ни в одной из книг ему не давалось названия, но все колдуньи народа шари'а, которые врачевали людей, писали в дневниках, что им являлось подобное видение, всегда одинаковое, непременно возникавшее после Зова. Кто-то видел гигантскую птицу, налетавшую с утеса, другие — огненного червя, выползавшего из кучи отбросов. Победу над всеми чудовищами одерживали тем же способом — силой направленного потока сознания. Записи некоторых колдуний, продолжавших, несмотря ни на что, лечить больных — кое-кто отказывался от этого занятия, — прекращались внезапно.
Неужели Монстр одерживал над ними победу? Брилли допускала эту возможность.
Она слышала, как успокаивается в груди взволнованное сердце. Ночной морской воздух, наполнявший пещеру, приятно охлаждал тело. Волны мерно плескались, ударяя в каменные стены, успокаивая нервы. Брилли перевернулась на бок, содрогаясь, но не от холода… От чего-то другого…
Скорее всего от предчувствия. От предчувствия последующего Зова. Перед глазами мелькали неясные очертания будущего: больной, она склоняется над ним, дарит ему силы, идет на очередной риск столкновения с Монстром.
Это случится завтра. В замке графа Мелфаллана…
Брилли обеспокоено вздохнула. Будучи колдуньей предусмотрительной и весьма осторожной, она по возможности избегала посещения замка графа. Приближаться к лордам было делом опасным, такая ошибка могла оказаться роковой. Стоит ли ей идти туда завтра?
— Я — последняя! — провозгласила она вслух. — Я стану вспышкой, которая ознаменует конец.
Слова эти эхом отразились от каменных стен, и улыбка колдуньи потускнела.
— О, какое храброе заявление, Брилли, — обратилась она сама к себе, иронично ухмыляясь. — Ты до последнего останешься упрямой как осел! И поплатишься за это!
Перевернувшись на другой бок и накрывшись с головой одеялом, она прислушалась к нескончаемой мелодии моря.
Отец Океан,
Царица Морская!
Храните меня,
Мне сил придавая…
В голове прозвучала детская молитва, затем слова рассыпались, перемешиваясь с обрывками воспоминаний о прошедшем дне, и вскоре девушкой завладел сон, унося в другие, причудливые миры.
На следующее утро Брилли проснулась от неяркого серого света Дневной звезды. Свет этот струился в ее комнату сквозь расщелину между лестницей и стеной пещеры, но его вполне хватало. Когда шли дожди, вода проникала внутрь через ту же щель и наполняла, стекая по потертым ступеням, купальню и цистерну рядом. Сейчас над заливом плыл густой утренний туман, принося свет и влагу. Брилли прислушалась к шуму прозрачных капель, с удовольствием вдохнула побольше воздуха, наслаждаясь соленым привкусом моря, и откинула одеяло.
Когда Брилли вышла из пещеры часом позже, Дневная звезда уже нещадно расправлялась с остатками утреннего тумана, прятавшегося в ложбинках и оврагах возле залива. Колдунья затащила лодку в расщелину между камнями и внимательно осмотрелась вокруг. Поблизости не было ни души, даже любопытных мальчишек, которые изредка спускались к бухточке по крутому склону в поисках морских водорослей и раковин. Высокие деревья на вершине утеса плавно покачивались на ветру, листва словно танцевала, залитая солнечным сиянием. С океана дул свежий, прохладный бриз. Брилли сняла шляпу и тряхнула волосами, расправляя их, подставляя лицо солнцу, радуясь утру. Мир ликовал, наполненный жизнью и светом. В такие моменты самые серьезные задачи кажутся посильными.
С самого раннего детства мать Брилли настраивала дочь против истинной природы ее собственного существа, велела не думать об удивительных особенностях, которые отличали народ шари'а от остальных людей. Она была убеждена в своей правоте и не желала прислушиваться к мнению самой Брилли, отрицая любое проявление магических способностей. Врачевать она никогда не пробовала, испытывая отвращение даже к излечению матерью своего дитя, если при этом использовалось колдовство. Джокатер ненавидела те странные яркие ощущения, какие дано познать лишь волшебнику, неведомые обычным людям, ненавидела и презирала свой дар, стремилась забыть о нем. И пыталась научить тому же дочь: ненависти и презрению к магии. Она сторонилась других Женщин в городе и запрещала Брилли общаться с чужими Детьми, боясь, что странность и необычность ее дочери обнаружатся, и тогда ей придет конец. Долгое время Брилли слушалась мать, не желая причинять ей страдания или вызывать гнев.