10 баллов с острова Наварон
Дженсен сделал глоток виски и улыбнулся:
— Я думал, место генерала — впереди войска.
— Не в этот раз, капитан, — мягко отозвался генерал. — В 1944 году мудрые генералы остаются позади своего войска, далеко позади. Кроме того, танковые дивизии движутся с такой скоростью, что я вряд ли смог бы их догнать.
— Неужели так быстро?
— Быстро, но, конечно, не так, как австрийские и немецкие дивизии, которых спешно перебрасывают с линии Густава к югославской границе. Вот те движутся действительно очень быстро. — Генерал позволил себе большой глоток и удовлетворенно улыбнулся. — Полный разгром. Окончательный и бесповоротный. В общем, можно сказать, ваши люди потрудились на славу.
Оба, генерал и капитан, повернули головы, услышав деликатный стук в дверь. Затем тяжелая, обитая кожей дверь открылась и вошел Меллори, а следом за ним Вукалович, Андреа и Миллер. Все были небриты и выглядели так, как будто не спали неделю. У Андреа рука была на перевязи.
Дженсен встал, осушил свой бокал, поставил его на стол и произнес, обращаясь к Меллори, бесстрастным тоном:
— Много крови пришлось пролить? Меллори, Миллер и Андреа переглянулись. Последовало долгое молчание, затем Меллори произнес:
— Иногда приходится это делать.
Петар и Мария, взявшись за руки, лежали бок о бок на сдвинутых вместе кроватях в военном госпитале в Термоли. Вошли Меллори, Миллер и Андреа. Впереди всех шел Дженсен.
— Прекрасные отзывы о вас обоих. Был рад это услышать. Я привел ваших друзей... Наверное, вам надо проститься.
— Что за порядки в этом госпитале? — возмутился Миллер, — Где армейская честь и мораль? У них что, нет отдельных палат для мужчин и женщин?
— Они уже два года женаты, — улыбнулся Меллори. — Разве я забыл тебе сказать?
— Конечно, не забыл, — снова возмутился Миллер. — Это просто выскочило у тебя из головы.
— Говоря о женитьбе... — Андреа откашлялся и начал сначала: — Капитан Дженсен, может быть, помнит, что я еще на Навароне...
— Да-да, — Дженсен поднял руку, — Конечно, помню. Конечно. Безусловно. Естественно. Но я подумал... может быть... дело в том, что... тут подвернулась еще кое-какая работенка, незначительное дельце. Так вот, я и подумал... Раз уж вы все равно здесь...
Андреа, не мигая, смотрел на Дженсена. На его лице был написан нескрываемый ужас.