Майор запаса
Охранник грубо схватил ее за руку и толкнул в спину — вправо, где была дверь. Толстый палец мутноглазика недвусмысленно указывал, что она должна войти в дверь. Яна подняла было руку, чтобы постучать, но последовал очередной грубый пинок в спину, и она, пожав плечами, просто толкнула дверь и вошла.
В комнате, куда вела дверь, оказался человечек ничем не примечательной наружности, неопределенного возраста и среднего, обычного телосложения, зато с весьма примечательными знаками различия в петлицах. Полковник Психологической Службы сидел за небольшим столиком и внимательно всматривался в экран маленького монитора. Яна даже удивилась — едва она открыла дверь, хозяин кабинета поднял голову и небрежным жестом велел охраннику удалиться, потом указал Яне на единственный стул в этой весьма скромно обставленной комнате. Монитор он сразу же отключил.
— Майор Мэддок, я — полковник Фойуми Кхан, К-х-а-н, — представился человечек и едва заметно улыбнулся.
— Псих? Полковник кивнул.
— Обычное тестирование, как при любом назначении на новую должность, — сказал он уверенным и спокойным тоном — но Яне почему-то вдруг стало ой как неспокойно. — Медицинское обследование выявило, что вы сейчас в прекрасной физической форме, особенно по сравнению с состоянием вашего здоровья шесть недель назад. Очевидно, вам очень подходят условия жизни на этой планете.
— Правильнее было бы сказать, что это я подхожу планете.
Глаза полковника чуть расширились. Он поощрил ее:
— Вот как? И что, по-вашему, оправдывает такую формулировку?
— Мое выздоровление, конечно, — ответила Яна, стараясь выглядеть как можно невиннее. Что-то у этого типа слишком гладко все катится. Яна даже возгордилась, что Интергал прислал специально для нее следователя такого класса. — Здесь чудесное место для списанных в отставку по инвалидности.
Пол под ее ногами снова едва заметно содрогнулся. Кхан тоже заметил это и чуть нахмурился, глянул вниз, потом — снова на Яну. Она ответила ему насмешливым взглядом. Для себя Яна уже поняла, что эти сотрясения вызваны вовсе не аварией шаттла на посадочном поле. Это где-то что-то взрывают, и Сурс содрогается от очередной попытки Интергала добраться до вожделенных минеральных богатств. Чертов Торкель! Он не слышал ни единого слова из того, что она ему говорила.
— Выходит, вы полагаете, что ваше так внезапно улучшившееся здоровье — целиком и полностью заслуга.., э-э-э.., этой планеты?
— Ну конечно. Когда дышишь воздухом, который прошел рециркуляцию бог знает сколько раз, которым до тебя успели подышать, может быть, миллионы людей на тысячах разных станций — это не очень удачные условия для того, чтобы человек с выжженными отравой легкими начал выздоравливать. Опять же, здесь размеренный суточный цикл, здоровая естественная пища без химических добавок, чистый снег. Вдобавок к этому — зимние виды спорта и спокойное, необременительное общение. Как раз то, что врачи рекомендуют как оптимальные условия для оздоровления.
— Понятно. А это необременительное, спокойное общение — насколько оно важно для вас? Яна пожала плечами.
— Я — служащая Компании. Я иду туда, куда меня направляют, делаю, что мне приказывают, и я только благодарна, если при этом меня окружают приятные, милые люди.
— Благодарна до такой степени, чтобы предать интересы Компании в пользу милых и приятных людей?
Яна засмеялась. Лицо полковника ничего не выражало, глаза смотрели совершенно спокойно, но Яну не обмануло это внешнее безразличие. Она прекрасно понимала, что перед ней — чертовски умный противник.
— Зачем бы мне предавать Компанию, которая обеспечила меня всем, что мне нужно? Наоборот, я пытаюсь убедить Компанию, что они собираются выплеснуть ребенка, а себе оставить грязную воду.
— Грязную воду?
— Полковник, меня послали сюда, чтобы я выяснила, что происходит на планете. И я выяснила — но капитан Фиске счел мои выводы неприемлемыми. Он гораздо охотнее готов поверить словам человека, чье место он же недавно предлагал мне занять, и слабоумного водителя снегохода, у которого ко мне личные счеты. И все только потому, что капитан Фиске ввязался в дело, в котором ни черта не понимает.
— А вы? Вы — понимаете?
— Нет, не совсем. Однако я не могу не считаться с тем, что со мной произошло, — Яна усмехнулась. — Я имею в виду мое неожиданное чудесное исцеление.
— И вы благодарны планете за это? Яна поняла, что для полковника этот вопрос очень важен, и кивнула.
— Эта планета — явление более сложное, чем хочется думать капитану Фиске.
— Но сами вы в этом совершенно уверены, так?
— Да, я верю в это, и я принимаю это как есть.
И если он доверяет старому сослуживцу в том, чтобы прикрутить гайки, если этот сослуживец заметит, что они разболтались, — что ж, тем самым он только делает огромное одолжение мне, себе и Компании.
— То есть?
— Фиске — и Интергал — могут получить от Сурса нечто гораздо более ценное, чем полезные минералы.
— И Что они могут получить?
— Достоверные сведения о новой разумной форме жизни.
— Какая же это разумная форма жизни?
— Планета.
Полковник подал подбородок чуть вперед и коротко кивнул. Потом улыбнулся, глядя на нее. Улыбка была не очень ободряющая, но именно так он и должен был бы улыбаться собеседнику, который вроде бы не пытается водить его за нос. Яна чуть вздернула бровь и спокойно положила руку на стол, двигаясь непринужденно и свободно, а второй рукой оперлась о спинку стула. Она старалась принять предельно расслабленную позу. За свою жизнь Яна прошла столько психологических тестов, что давно поняла, как надо держаться, чтобы произвести благоприятное впечатление на психолога: открыто, свободно, просто, как будто ничто в целом мире тебя не тревожит. Она даже закинула ногу на ногу, чтобы показать, насколько привольно она себя чувствует в обществе полковника. В комнате было довольно жарко, но Яне не хотелось, чтобы у нее хоть где-нибудь выступил пот — даже если сам полковник Психслужбы и вспотел.
Потом он начал задавать ей обычные вопросы психологического тестирования, а она давала обычные ответы, время от времени делая паузы, чтобы подумать — но не слишком долгие, чтобы полковник не принял ее молчание за сомнения или неуверенность. Эта тактика неплохо сработала и благотворно подействовала и на Яну, и на полковника — потому что чем сложнее становились вопросы, тем больше Яна раскрепощалась, потому что она точно знала, как именно на них следует отвечать. Они что, совсем не просматривали ее личное дело?
И вдруг, начав задавать вопрос, который должен был бы выявить у Яны какие-нибудь сексуальные отклонения, полковник замолчал на полуслове и посмотрел на Яну так, будто видел ее впервые в жизни.
— Вы знаете все параметры правильных ответов, не так ли?
— А я все думала, когда же вы наконец это заметите, полковник?
Психолог откинулся на спинку неудобного, жесткого стула и скрестил руки на груди.
— Тогда скажите мне прямо — что за этим всем кроется?
— Я уже сказала вам, полковник. Мы знакомы с капитаном Фиске довольно давно. Он попросил меня кое-что для него выяснить, раз уж случилось так, что я живу в поселке вместе с коренными жителями Сурса. Я сделала это. И предоставила ему подробный доклад. Но он мне не поверил, — Яна пожала плечами, как бы недоумевая по поводу такой безответственной выходки Фиске. — Что ж, это не первый случай, когда командиры отказываются верить данным разведки и предпочитают полагаться на удобные для них устаревшие теории, — Яна снова пожала плечами и поскребла пальцами затылок, словно удивляясь такому неразумному поведению некоторых командиров. Она успела вспотеть, но сейчас это было не так уж важно и не мешало ей настаивать на своей точке зрения. Тем более что полковник вспотел гораздо сильнее. — Они что, так раскочегарили отопление только для того, чтобы я не замерзла в этих бумажных одежках?
Это замечание дало полковнику благовидный предлог вынуть платок и отереть пот, обильно струившийся по лицу и шее.