Кони, кони…

На четвертый день пути Джон Грейди переправился на коне через Пекос возле Иреана, штат Техас. На горизонте четко вырисовывались силуэты качалок нефтяной компании Йейтса. Механические птицы равно мерно поднимали и опускали свои клювы. Казалось, кто-то вырезал их из железа, воссоздавая по преданиям облик первобытных птиц, которые водились в этих краях в те далекие времена, когда на западных равнинах разбивали свои вигвамы индейцы. В тот же день Джон Грейди увидел небольшое скопление индейских хижин. Они виднелись примерно и четверти мили к северу – жалкие лачуги из жердей, ветвей и шкур на бесплодной, дрожавшей от ударов металлических клювов земле. Индейцы стояли и смотрели на конника молча. Никто и не подумал поприветствовать его словом или жестом. Его появление не вызвало у индейцев никакого любопытства, словно они и так прекрасно знали о нем все, что им было нужно. Они смотрели на него только потому, что он появился в этих местах и вот-вот снова исчезнет.
Джон Грейди ехал по красной пустыне, поднимая красную пыль, которая оседала на ногах коней – того, на котором он ехал, и того, которого он вел за собой. Дул западный ветер, и небо перед ним тоже покраснело. В этих местах было плохо с водой и растительностью, и стада тут почти не попадались, но под вечер Джон Грейди увидел быка, который катался в красной пыли на фоне багрового заката, – точь-в-точь жертва ритуального заклания, находящаяся в последних конвульсиях. Джон Грейди посмотрел на него, на красную пыль, которая опускалась на землю, словно ниспосланная самим солнцем, тронул каблуками бока коня и поехал дальше. Закатное солнце покрывало его лицо тончайшим слоем меди, красный ветер с запада гулял по пустыне, чирикали птички на сухих ветках кустарника, а человек на коне и еще один конь, шедший следом, продолжали свой путь, и их длинные тени сливались в тень-тандем загадочного существа. Они двигались навстречу темноте, навстречу грядущему.