Дитя-убийца
В «меркурии» было холодно, несмотря на то, что печка работала вовсю. Мы долго ехали в молчании, но Эд, в конце концов, не выдержал:
— Ладно, выкладывай, зачем ты так?
— Что зачем?
— Во-первых, вся эта чепуха о брате. Ты же прекрасно знаешь, черт тебя подери, что ты — единственный, никчемный, испорченный ребенок!
— Конечно, — сказал я. — Просто я хотел услышать из его уст, как сильно он любил своих братьев.
— А во-вторых, какого дьявола ты подвергал малыша перекрестному допросу? Господи помилуй, ему и без тебя досталось!
— Просто мне любопытно было выяснить кое-что, — ответил я. — Только и всего.
— Что еще?
— Во-первых, альбом с вырезками о его старшем брате. Все эти его фотографии и рассказы о его смерти. Почти как собрание критических статей о пьесе или о книге.
— О чем это ты, черт побери?
— Ни о чем! Но эта статья о том, как маленький мальчик случайно убил свою сестренку… Как ты думаешь, почему ребенок хранил такую вырезку?
— Черт, — буркнул Эд. — Ты же знаешь, какие дети. Возможно, она ему просто приглянулась, только и всего.
— Возможно. Может быть, обоймы от «люгера» ему тоже приглянулись.
— Что ты имеешь в виду?
— Мальчишка сказал, что нашел обоймы в первый раз сегодня. Сказал, что вынул патрон из одной обоймы и затолкал его в револьвер. Скажи мне, как ему удалось взять из покрытой пылью коробки патрон, не оставив следов?
— Ну, он…
— Он его не брал — вот ответ. Он взял патрон из обоймы уже давно, Эд. Достаточно давно, чтобы и коробка, и обоймы успели покрыться новым слоем пыли. Это был не минутный порыв. Нет, сэр, вовсе нет.
— Эй, — до Эда вдруг дошло, — к чему, черт тебя подери, ты клонишь? Хочешь сказать, малыш сделал это намеренно? Думаешь, что он и в самом деле совершил убийство собственного брата? Убил его намеренно?
— Они теперь с мамой остались одни, Эд. Только вдвоем. Отца больше нет, нет старшего брата, а теперь нет и младшего братишки. — Я покачал головой и уставился на пар от своего дыхания, туманивший ветровое стекло. — Но попробуй только передать это дело судье, — добавил я. — Попробуй отнести эти домыслы судье, и посмотрим, как быстро он вышвырнет тебя из здания суда.
Больше я ничего не сказал. Пока мы ехали в участок, было чертовски холодно. Просто чертовски холодно.