Призрак Белой Дамы
Я плюхнулась обратно в кресло. Это был не Клэр. Стучалась моя новая горничная Бетти.
— Что тебе нужно? — спросила я хриплым голосом.
— Ваш обед, миледи. Мне приказали принести его. Если вы не хотите…
— Оставь его у двери. И уходи.
Я немного подождала, а потом разобрала свою баррикаду. Здравый смысл подсказывал мне, что не следует отказываться от еды. Зачем морить себя голодом и слабеть? Засов, стул служили лишь утешением для меня, а не препятствием для Клэра.
После еды мне ничего не оставалось, как сидеть и ждать. Наступила ночь, и молчание в доме нарушали лишь звуки продолжавшего лить дождя. Укутавшись в шерстяной плед, я дремала и снова просыпалась, дремала, видела неясные страшные сны и просыпалась, трясясь и вскрикивая от страха. Так прошла ночь, одна из самых долгих в моей жизни. К утру чуть-чуть просветлело, а дождь, бесконечный дождь, все продолжался. Выглянув из окна, я увидела маленькие озерца воды, растекавшиеся по дороге к дому.
Завтрак я не получила. Близился полдень, когда кто-то подошел к моей двери. К этому времени я была согласна даже на Клэра. Меня снедало любопытство, мне необходимо было знать, что происходит, пусть меня даже убьют через минуту. Но голос за дверью был не Клэра, а стук в дверь робким. Я узнала голос миссис Эндрюс и открыла дверь.
Она вздрогнула, увидев меня, и я поняла, какое зрелище я представляю. Я не снимала платья целые сутки, не причесывалась, глаза мои воспалились от стольких рыданий.
— Я принесла вам чаю, — сказала миссис Эндрюс, протягивая поднос с таким видом, словно ублажая дикую собаку костью. — Могу я войти?
— Конечно. — Я отступила назад и впустила ее в комнату, высунула голову и подозрительно осмотрела холл.
— Его милость — в библиотеке, — сказала миссис Эндрюс, ставя поднос на стол. — Он провел там ночь.
В ее голосе я почувствовала упрек. Я обернулась и, не веря себе, взглянула на нее с подозрением. Миссис Эндрюс спрятала от меня глаза, но ее плотно сжатые губы выражали неодобрение моего поведения.
— Я провела ночь в этом кресле, — сказала я, показывая на неуютное гнездо из пледов. — А как провел эту ночь мистер Скотт, я затрудняюсь даже представить, возможно, в канаве, если у моего супруга нет других сведений.
Рот экономки сжался еще плотнее, и я поняла, что сделала ошибку, пожалев Джонатана. Но, несомненно, она была настроена против меня, иначе не восприняла бы мои слова таким образом. Она всегда была добра ко мне, и меня огорчило ее сегодняшнее недоброжелательство.
— Я пришла попрощаться с вами, миледи, — сказала она сухо. — Пожелать вам всего хорошего, и, может быть, вам что-нибудь надо?
— «Попрощаться»? — Это слово окончательно добило меня. Она могла ненавидеть меня, могла принять сторону Клэра, но ее честность и прямота служили мне надежным прикрытием, в ее присутствии Клэр держал себя в каких-то рамках приличия. А без нее…
Подбежав к ней, я схватила ее маленькие пухлые ручки, сложенные на талии.
— Миссис Эндрюс, не покидайте меня, пожалуйста. Я боюсь…
— Миледи, я не покидаю вас. Я только еду раньше вас в Лондон, чтобы проследить за подготовкой дома. Я увижу вас снова через несколько дней, если у меня не будет других поручений…
— Ох, не говорите мне о поручениях! Вы не знаете, что он сделает со мной!
Ее розовое лицо снова сжалось в неодобрительной гримасе. Она обожала молодого хозяина Эдварда с его юных лет и не допускала даже малейшей критики в его адрес. Он был мужчиной, пэром Англии и ее работодателем. Даже увидев его с палкой и усомнившись в его добрых намерениях, она тем не менее, вероятно, нашла бы для него оправдание.
— Ну, миледи, — сказала она решительно, — я должна быть откровенна с вами для вашей же пользы. Вы так оскорбили его милость…
Я засмеялась, просто не могла удержаться от смеха, хотя это было совсем не умно с моей стороны.
— Так оскорбили, — продолжала миссис Эндрюс, нахмурясь. — И вы причините ему еще больше страданий, если будете продолжать в том же духе, так, ну, безответственно, так дико. Можете ли вы представить подобное отношение с его стороны… — Тут она вспомнила некстати, что он ударил меня, покраснела, но тем не менее продолжала свои упреки с упорной нелогичностью предубежденного человека.
— Это чепуха, мужчина, особенно в порыве чувств, способен на такое, и если вы будете так легкомысленны с другими мужчинами…
— Неужели вы в это верите? — спросила я, сознавая безнадежность своих слов. Я знала, что миссис Эндрюс скорее поверит в мою виновность, чем в недостойное поведение Клэра.
— Я не считаю вас испорченной женщиной, — добавила она более снисходительно. — Просто вы очень молоды и неопытны, но вы не задумываетесь о той боли, которую вы ему причиняете.
— Ладно, оставим это. — Я налила себе немного горячего чая в чашку. — Не хотите составить мне компанию? Тогда извините. Я действительно ослабела от голода и жажды.
— Это вам следует меня извинить, — отозвалась холодно миссис Эндрюс. — Я забыла о своем положении.
— Можете говорить о чем угодно. — Я откусила кусок пирога. — Я слушаю вас. Мне только хотелось бы, чтобы и вы меня слушали. С чего Клэр решил переехать в Лондон? Или мне предстоит отправиться одной и быть заточенной в лондонском доме?
— Он пытается быть с вами добрым. По его словам, здесь вы скучаете и одиноки и поэтому завели себе негодных друзей. Большинство мужей не так заботливы по отношению к своим женам.
— Понимаю. — Я откусила еще кусок пирога, он оказался очень вкусным. — Поэтому он перевозит меня в мир веселья и удовольствия. Я считала, что дом в Лондоне непригоден для житья.
— Поэтому-то меня с прислугой и посылают заблаговременно. Чтобы избавить вас от неудобств.-Понятно, — снова повторила я, расправившись с пирогом. Миссис Эндрюс, не скрывая враждебности, наблюдала за мной. Мое умышленное спокойствие не вызывало у нее симпатии. Вероятно, она предпочла бы увидеть меня раскаявшейся и униженной, вытирающей власами слезы…
— Ну, если у вас нет для меня распоряжений… — Она двинулась к двери.
— Миссис Эндрюс, если бы я попросила вас взять письмо… Да, конечно, вы его отдадите милорду, не правда ли? — Выражение ее лица не оставило сомнений в правильности моей догадки. — Это ваш долг. И несомненно, мистер Бим также сочтет меня сумасшедшей или дурной женщиной… Не передадите ли записку от меня священнику? Вы же не откажетесь передать ему просьбу навестить меня. Или вы считаете, что он и я… Нет? Я шокирую вас, миссис Эндрюс. Я удивлена: вы считаете меня неспособной совратить его. В конце концов, он интересный молодой человек
— Он принадлежит Богу! — сказала миссис Эндрюс сквозь сжатые зубы. — Я передам вашу записку, миледи. Несомненно, встреча со священником будет вам на пользу.
Мои руки задрожали, и чашка, которую я держала, зазвенела о блюдце.
— Возможно, мы больше не увидимся, миссис Эндрюс. Если это произойдет, пожалуйста, думайте обо мне хорошо, как и я о вас. Вы не сможете иначе. Вы были добры ко мне когда-то.
Слезы хлынули из ее глаз. Она с опаской оглянулась на открытую дверь. Ее страх перед хозяином вызывал у меня удивление и жалость, и все же она упорно цеплялась за веру в его добрую волю.
— Дитя, — сказала она еле слышно. — Если бы вы только…
— Бессмысленно. Но я очень вам благодарна.
Механически, по привычке хорошей прислуги, она взяла со стола поднос с остатками моего обеда. На нем оставалось немного разломанных кусочков пирога, которые волей-неволей подтверждали, по крайней мере, отсутствие у меня аппетита, что было косвенной уликой моего угнетенного состояния. Миссис Эндрюс с лукавинкой взглянула на меня и прошептала:
— Я отослала саквояж и пальто мистера Скотта в деревню. Он живет у Миллеров. С ним все в порядке, миледи.
Из окна я наблюдала за отъездом миссис Эндрюс. Она разместилась в большой дорожной карете. Вместе с ней ехали дворецкий и три горничные, не считая Уильямса, правившего лошадьми, и двух конюхов. Интересно, сколько слуг еще осталось в доме и сколько их было всего? Может быть, с дюжину, значения это не имело. С увольнением Анны и отъездом миссис Эндрюс в доме не оставалось никого, кто мог бы прийти мне на помощь. И не только в доме. Жители деревни были беспомощны перед властью и богатством Клэра, а любое вмешательство Джонатана лишь подтвердило бы сплетни о наших отношениях.