Земля-пустыня

— ?
— С тех пор как я приехал в Японию, мне все время хотелось встретиться именно с такой девушкой, как вы. И теперь я счастлив, что моя мечта сбылась.
Кумико не ощутила наигранности в его словах. Выражение радости и в самом деле все время не сходило с его лица, но оно было не таким откровенным, как у иностранцев, а спокойным и сдержанным, что тоже характерно для японца.
— Позвольте задать вам вопрос, — обратился он к Кумико.
— Пожалуйста.
— Что вы думаете обо мне?
Вопрос был неожиданный и застал Кумико врасплох. И все же она сочла за лучшее ответить откровенно.
— Мне кажется… вы очень, очень хороший человек. — И тут же Кумико подумала, что этими словами она не выразила полностью испытываемых ею чувств, и добавила: — У меня такое ощущение, будто я встретилась с очень близким, с очень дорогим мне человеком.
— Вот как? — Пожилой господин оторвал взгляд от моря и долго вглядывался в лицо Кумико. — Вы действительно так думаете?
— Да, хотя, может быть, так говорить неприлично.
— Нет-нет, почему же! Спасибо вам. Я несказанно счастлив, услышав от вас эти слова.
— Если бы мы познакомились раньше, мы с мамой были бы рады пригласить вас к себе.
— Жаль, что этого не случилось… У меня есть к вам одна просьба, она может показаться вам странной.
— Какая же?
— Завтра я покидаю Японию и в память о нашей встрече хочу, чтобы вы послушали одну песенку, которую я помню еще с детства. Правда, я вряд ли спою ее хорошо.
— Пожалуйста, спойте, — улыбнулась Кумико.
Пожилой господин вновь повернулся к морю и запел. Часть слов он уже забыл, и Кумико стала ему подпевать — она, конечно же, знала эту песню. Звуки песни летели в море.
Конъитиро Ногами пел тихим голосом и одновременно всем своим существом внимал голосу дочери:
Отчего ворон плачет?
Оттого ворон плачет,
Что оставил в горах далеких
Семерых своих воронят…
Песня звучала все громче, чуть ли не заглушая шум волн.
Их голоса разносились окрест и тонули в морской пучине. Непонятное волнение охватило Кумико. Она вспомнила: эту песню она выучила, когда была совсем еще маленькой, и вместе с матерью пела ее своему покойному отцу.