Наследство Бар Ригона
Теперь займемся вашей персоной. Вы — умный человек, крепкий и телом, и духом, однако эти превосходные качества служат лишь фоном для главной вашей особенности. Я полагаю, Ричард, что ваш мозг обладает невероятной, потрясающей скоростью нервных реакций. Таким уж вы родились, и это, в сочетании с прочими достоинствами, сделало вас незаменимым лабораторным кроликом для проекта «Измерение Икс».
Перенос в иное время сопряжен со стремительным изменением нейронной структуры мозга — что, собственно говоря, и осуществляет моя машина с помощью приставки-коммуникатора. Ваш мозг успевал перестроиться; подавляющее же большинство остальных людей не обладали этим счастливым даром. Вспомните ваших дублеров, хотя бы лучшего из них — этого Джорджа 0'Флешнагана! Мы смогли заслать кое-кого ТУДА, но никто не вернулся ОБРАТНО! Либо они оказались не на высоте положения, и их зарезали, удавили, посадили на кол, — либо они не выдержали самого перехода. Все — прекрасные молодые люди, готов поклясться, лишь чуть-чуть не дотянувшие до эталона. Но для успеха нашего фокуса требуется все — или ничего!
Теперь я хочу напомнить, Ричард, о бренности земного и о том, что ваш уникальный талант с возрастом слабеет — таковы законы физиологии, друг мой. Если вы не проявите разумную предусмотрительность, нам не свидеться ни на этом свете, ни в мире ином.
И еще одно — вы можете полностью доверять Джеку Хейджу. Как мне самому".
На этом запись кончалась. Блейд снял наушники, задумчиво глядя в окно. Когда скончался Лейтон, ему было сорок пять; еще два года он играл со смертью, совершив пару визитов в Измерение Икс, — уже при Хейдже, преемнике старого профессора. Потом — финиш. Все! Больше он не хотел рисковать. И уселся в это поганое кресло.
Его рука потянулась к телефону цвета слоновой кости, предназначенному для личных бесед. Он выслушал одного старика, ныне покойного; справедливости ради надо было поговорить и с другим, пока еще здравствующим.
— Дж.? Как здоровье?
— Отлично, Дик! С тех пор, как я уступил тебе свой кабинет, мои нервы и желудок в полном порядке. — На самом деле Дж, которому было уже под восемьдесят, сильно страдал от подагры. — Какие новости?
— Хейдж провел очередной запуск. На этот раз выбрал парня из своих краев — техасца.
— Я даже не спрашиваю о результатах, — после паузы вымолвил Дж.
Его лицо с неодобрительно поджатыми губами всплыло перед мысленным взором Блейда. Джек Хейдж был американцем, чего бывший шеф МИ6А решительно не одобрял — как и привлечения Соединенных Штатов к проекту. На похоронах лорда Лейтона, когда Хейдж произнес вполне подобающую случаю речь, Дж., склонившись к Блейду, пробормотал: «Англичанин Лейтон изобрел свой компьютер. Теперь американец Хейдж объяснит нам, какой прок от этой штуки. История с Бэббиджем повторяется!» Блейд не разделял предрассудков шефа; ему Хейдж нравился.
— Результаты интересные, сэр. Парень вернулся.
Дж. шумно выдохнул в трубку.
— Ты не шутишь. Дик?
— К сожалению, нет. И могу добавить — лучше бы он сгинул там, куда мы его послали.
— Дело так плохо?
— Не то слово. Я его еще не видел, но… по словам Хейджа, то, что вернулось, уже нельзя считать человеком.
— Хм-м… Ну, когда дело поручают проклятому янки…
— Сэр!
— Ладно, ладно, я знаю, что ты ему симпатизируешь.
— Хейдж — не янки… Он — из Техаса и работал в Лос Аламосе, в Калифорнии. И вы же помните, как о нем отзывался Лейтон!
— И все же его светлость промахнулся. Я тоже помню, как он расхваливал Джека Хейджа… все совал мне под нос какойто мятый листок с уравнением, которое тот решил… Но одно дело — уравнения, и совсем другое -руководство таким проектом! Неужели во всей Англии не нашлось…
Блейд слушал воркотню Дж., и постепенно у него на душе становилось легче. Конечно, его бывший шеф иногда казался несносным старым упрямцем, но одна мысль, что он еще жив, действовала в подобные минуты как хороший коктейль. Он мог часами перебирать косточки Джеку Хейджу, что было связано не с самим американцем и даже не с проектом «Измерение Икс»; просто Хейдж занимал место лорда Лейтона. Он прочно обосновался в подземелье под Тауэром, но не в сердце Дж.
Положив трубку, Блейд заглянул в стакан — там плескалось еще на палец. Он допил бренди, и тут в дверь робко постучали. Мэри-Энн, не иначе… черт бы ее побрал!
— Да!
В дверь просунулась хорошенькая кудрявая головка. Блейд знал, что все остальное тоже прекрасно соответствует голубым, с поволокой глазкам, изящному носику и пунцовым губам. Мэри-Энн была из тех девушек, у которых ноги растут из плеч, и в своих туалетах никогда не забывала подчеркнуть это обстоятельство. Кроме того, она являлась его секретаршей.
— Шеф, вы просили напомнить, что в двенадцать у вас встреча с доктором Хейджем.
Шеф! Блейда передернуло. Он ничего не имел против американизмов, но предпочитал, чтобы на службе к нему обращались с традиционным «сэр». Иногда ему казалось, что старый ворчун Дж. прав, когда бубнит о тлетворном влиянии Соединенных Штатов на Соединенное Королевство.
Взгляд Блейда скользнул по откинутой крышке бара, где красовалась початая бутылка. Он выпил почти стакан… Нехорошо, если Хейдж заметит, что от него с утра разит спиртным.
— Спасибо, милочка, — он улыбнулся Мэри-Энн. — Пусть машину подадут в одиннадцать тридцать. А сейчас я выпил бы кофе.
Наблюдая, как девушка хлопочет у низкого кофейного столика, Блейд закурил. Этот ритуал был достоин кисти Рубенса… нет, скорее — Ренуара, если учитывать субтильную комплекцию Мэри-Энн. Она вертелась и крутилась, изгибалась и наклонялась, попеременно демонстрируя ему то стройные, обтянутые нейлоном ножки, то весьма аппетитные крепкие груди. Вершиной ее искусства был трюк с салфеткой. Уронив ее на пол, МэриЭнн с негромким «Ах!» потянулась за ней, выставляя на обозрение шефа полупрозрачные трусики — или тот пустячок, который заменял ей этот предмет туалета.
Блейд покачал головой. Он часто менял секретарш — как только в их глазах появлялся маслянистый блеск и подол непрерывно укорачивающейся юбки достигал ягодиц. Бедняжка Мэри-Энн! Судя по всему, она продержится недели три, не больше.
Как-то, желая приобщиться к сексуальным идеалам современной молодежи, он позволил соблазнить себя одной из этих красоток. Как ее звали? Линда или Эвелин? Нет, пожалуй, всетаки Карен! Такая высокая стройная брюнетка девятнадцати лет с потрясающей грудью. Девица была в восторге, но под утро Блейда охватило чувство, что он переспал с собственной внучкой. Он уволил безутешную Карен на следующий день с максимальным выходным пособием и дал зарок не касаться женщин младше тридцати.
Да, в тот день он принял мудрое решение. В конце концов, чуть больше месяца назад ему стукнуло пятьдесят пять! И хотя он не имел ни жены, ни внучки, дочь у него была — малышка Аста, пропутешествовавшая на Землю из реальности Киртана с помощью лейтоновского телепортатора. Сейчас она обучалась в одном из закрытых дорогих пансионов и, в отличие от легкомысленных секретарш Блейда, обещала стать истинной леди.
Мэри-Энн закончила свой мини-стриптиз и подала шефу кофе. Блейд выпил, поблагодарил, спустился к уже ожидавшей машине и через двадцать минут был доставлен к служебному входу в Тауэр.
Со дня смерти Лейтона здесь многое изменилось. Он прошел многочисленные посты — на одном, у пульта лазерной защиты, дежурили американские морские пехотинцы — и спустился на триста футов под землю в бесшумной кабине лифта. Она была нафарширована автоматикой; за полминуты стремительного падения Блейд был исчислен, взвешен, разделен и собран вновь в памяти охранных систем. Затем последовали томительные секунды, пока компьютер входного контроля идентифицировал его личность. В случае отрицательного ответа кабину наполнил бы токсичный газ и вознес Ричарда Блейда на небеса со скоростью сверхзвукового истребителя.
Наконец дверцы раскрылись, и гость, вытирая со лба испарину, попал прямо в объятия Джека Хейджа — невысокого смуглого подвижного человека лет сорока пяти в белом лабораторном халате.