Земная кровь

— Да ведь здесь никого нет, — разочарованно протянул Роун, — кроме этого старого валуна.
— Тш-ш-ш, — хотела остановить его Стеллери.
Но в этот момент валун зашевелился и занял вертикальное положение. От неожиданности Роун остолбенел, но уже вскоре в состоянии был увиндеть высоко над собой два ярких фасеточных гланза, зеленоватыми бликами отражавших свет и сверкавших, как драгоценности. Из самых недр валуна раздался низкий недовольный рокот.
— Зачем вы разбудили Железного Роберта?
— Привет, Железный Роберт, — пропищала, трепеща, Стеллери. — Я… я хотела, чтобы наш новый экспонат встретился с тобой… Он земного происхождения и собирается ходить по проволонке…— Ее голос замер, а пальцы судорожно впинлись в руку Роуна.
Роун хотел отступить, но Стеллери стояла сзанди, и он мог ее толкнуть. Роун не тронулся с места еще и потому, что зеленые глаза Железнного Роберта притягивали его, словно кусочки светящегося нефрита у древнего идола, вырубленнного из лавы.
— Ты хочешь сказать, новый урод пришел понсмотреть на старого. Тогда иди-ка сюда, земляннин, посмотри на меня как следует. Железный Роберт — самое сильное живое существо. Он всегнда и везде всех побеждает, — голос великана был подобен раскатам грома.
Стеллери дернула Роуна за руку.
— Мы… ну… не хотели потревожить тебя, Железный Роберт, — заверила она, едва дыша.
Она снова дернула Роуна за руку, но тот прондолжал стоять как ни в чем не бывало.
— У тебя что тут, нет света? — наконец раснкрыл он свой рот.
Темные очертания заколебались, девятифутовая фигура поднялась в свой полный рост — настоящая гора!
— Железный Роберт любит темноту. Сидит в темноте и думает о былых битвах, старина. — Он сделал шаг, и палуба под ногами закачалась и загудела. — Ты пришел увидеть Железного Роберта? Хорошо, тогда пожми ему руку, которая ломает ногу быку! — И он протянул огромную, с тупыми пальцами, темно-коричневую ручищу.
Роун опасливо покосился на нее.
— В чем дело, землянин? Ты боишься, что Железный Роберт сломает твою руку?
Роун решительно вложил ладонь в каменные пальцы. Они были грубыми, твердыми, но тепнлыми, словно согретыми невидимым солнцем. И в этот миг Роун почувствовал себя мягким и слабым, как маленький лягушонок. Железный Роберт согнул пальцы, и Роун ощутил шершанвое скольжение неведомой ему кристаллической кожи.
— Ты — маленькое, бледное создание, — пронрокотал Железный Роберт. — Ты действительно землянин?
Роун старался стоять прямо и гордо, вспомннив, что когда-то его предки управляли Галакнтикой.
— Да, это правда, — подтвердил он и смело глянул в грубо высеченное лицо над своей голонвой. — А почему тебя называют Железным Робернтом? Ты же каменный. — Он надеялся, что его голос звучит достаточно храбро.
Железный Роберт утробно расхохотался.
— Я происхожу от железного королевского ронда, землянин. Видишь окисления? — Он повернул руку, чтобы Роуну были лучше видны ченшуйки заржавевшего железа на его необычной коже.
— Такое впечатление, что ты — вечный, — занметил Роун.
Он внезапно подумал о горах, которые протинвостоят непогоде, и о своей неполноценной плоти. И еще о том, что, может быть, он имеет в запасе пару столетий.
— А почему бы и нет? — бросил великан, отнпустил руку землянина и, развернувшись, напранвился к груде железных обломков, которые слунжили ему постелью.
Глаза Роуна уже привыкли к темноте, и тенперь он мог разглядеть металлический щит на стене, над кроватью, увитый живыми цветами. Какие в бутонах, какие наполовину распустинлись. А один лепесток оторвался и упал с хрунстким шуршанием, рассыпавшись в пыль.
— Лепестки опадают быстро, — задумчиво сканзал Железный Роберт. — Исчезает последнее нанпоминание о доме. Цветок стареет, а вместе с ним и Железный Роберт. Поверь, землянин, у меня, быть может, и есть еще много времени, но — не вечность.
— Ну, пока, Железный Роберт, — воспользонвавшись его расслабленностью, заторопилась Стеллери.
И на сей раз, когда она дернула Роуна за руку, он послушно поспешил за ней.
Этим же вечером Стеллери оставила Роуна у себя, приготовив ему постель в маленькой комннатке, рядом со своей. Она снова обработала ему щеку, перебинтовала глубокую рану на бедре, поправила одеяло. А еще сделала что-то совсем уж приятное, прикоснувшись губами к его губам.
Потом она ушла, предоставив его темноте и тишине. Но Роун не мог сомкнуть глаз, раздумья одолевали его. То его мысль обращалась к страннным событиям, неожиданно кинувшим его на этот корабль; то — к его одиночеству, удушливонму и тяжелому, как воздух в камере на корабле или в их домике на окраине гетто; то — к Стеллери, нежданно обретенному новому другу… и снова к тем полузабытым чувствам, которые иснпытал он после гибели Кланса…
Постепенно сон все-таки сморил Роуна, но понкоя ему не принес. Он до осязаемости отчетливо снова увидел отца, спешащего к нему на помощь; с еще большей остротой пережил страшный монмент его внезапной гибели и потрясение оттого, что не смог эту гибель предотвратить.
Гибель отца взывала к отмщенью. И взывала не только во сне…