Космический шулер
Лафайет прислонился к стене и закрыл глаза.
— Я обречен, — пробормотал он. — Но… Послушай, Кроль, возьми меня в Аякс. Может, Микропчик что-нибудь придумает.
Ответа не последовало. Наступившая тишина показалась Лафайету подозрительной, и он открыл глаза. Пешкороль исчез вместе с гномами. В мягком голубом ковре даже не осталось вмятин на том месте, где они стояли.
— Голубой ковер! — недоуменно воскликнул O'Лири. — Мне казалось, он был красным. Единственное место, где я когда-то видел голубой ковер, это — дворец Лода…
Он резко повернулся, побежал по коридору, кинулся вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки… пересек широкий холл… оказался на песчаной лужайке… Оглянулся и увидел сломанную вывеску на двери: «ЛАС ВЕГАС ХИЛТОН».
— Так и есть, — задыхаясь, пробормотал O'Лири. — Дворец, который Горубль выстроил для Лода. А это значит, что я на Артезии… или нет? — Он посмотрел на простирающуюся перед ним пустыню. — А может, я попал в сказочную страну? Впрочем, это легко проверить. От дворца Лода до столицы всего двадцать миль пути. Вперед.
* * *Занималась заря, когда Лафайет, едва державшийся на ногах, проковылял последние несколько ярдов до харчевни «Одноглазый Мужик» на западных окраинах города.
— Красный Бык! — хрипло позвал он, делая слабую попытку постучать в тяжелую дверь. — Впусти меня!…
Из-за закрытых ставнями окон не доносилось ни звука. На лбу Лафайета выступил холодный пот.
— Никого нет, — пробормотал он. — Город призраков, пространство вне измерений. Меня выкинули с Меланжа, чтобы не нарушать космического равновесия, и оставили здесь, в заброшенном полумире…
Задыхаясь и прихрамывая, он шел по пустым улицам. На застывшей траве блестела утренняя роса. Где-то вдалеке крикнула птица. В парке среди аллей, кустов, цветочных клумб и лужаек высился мраморный дворец. В закрытых его окнах не шелохнулась ни одна занавеска. Не слышны были веселые голоса, никто не гулял по выложенным гравием дорожкам.
— Исчезли, — прошептал Лафайет. — Ушли в небытие.
Он пересек лужайку, двигаясь, как во сне, миновал фонтан, из которого текла крохотная струйка воды. До его любимой скамейки было рукой подать.
Он посидит на ней немного, а потом… а потом-, кто знает, что будет потом?
Вот и цветущее миндальное дерево, а за ним… Она сидела на скамейке, накинув на нежные плечи серебристую шаль и теребя розу в руках. Глаза ее излучали свет. Самое чудесное лицо во всей известной ему вселенной озарилось улыбкой.
— Лафайет! Ты вернулся!
— Дафна— я… я… ты».
Они кинулись друг другу в объятия.