Цветущая, как роза

Шаг за шагом вела меня моя любовь с той самой встречи в Хантер Вуде: из Маршалси в Лондон, в Салем, оттуда в Зион. С печалью и сожалением я вспоминал, что валялся среди чумных трупов, в то время как Линда отдала себя в руки Эли, и когда она искала в моем доме пристанище и защиту, бродил в лабиринтах помутневшего разума. Я любил ее, следовал за ней повсюду, старался оказывать ей всяческие услуги, но всякий раз подводил ее. Похоже было, что все зря — потраченные силы, пот и кровь, ведь только одному-единственному из миллиона желудей суждено стать дубом, а из миллиона икринок большая часть становится пищей для других рыб. Но не только в этом было дело. Сидя у открытого окна, глядя на цветущую долину, я пришел к выводу, что моя любовь, не принесшая никакой пользы моей возлюбленной, больше всего обогатила меня. Для меня Линда всегда была источником вдохновения. Ради нее взвалил я на свои плечи груз, которого не вынес бы ни один человек в мире. Ради нее вырвался из родительского дома, из-под власти отца, переступил границы собственной физической немощи. Теперь у меня есть свое место в жизни, свой дом, построенный Филиппом Оленшоу, а не кем-то из его далеких предков. У меня есть моя земля — моя, потому что орошена она моим потом. У меня есть друзья — преданные мне Энди, Майк, Ральф и Эли, дружба которых завоевана в тяжелых испытаниях, а не рождена сиденьем за одной партой в каком-либо колледже или близостью наших поместий. Была у меня и Джудит. Там, в Маршалси, я бы просто бросил ей милостыню. Здесь же между нами не существовало искусственного барьера. Здесь имели значение только ее умелые руки и преданное сердце, которое не дрогнуло даже перед лицом моего безрассудства. Да, моя любовь много дала мне. Линда даже не подозревает, что она сделала для меня — это не только поэзия, не только зов весны, звезд или цветов, но и земная проза жизни, независимость, дом, теплый хлеб на столе. Теперь нужно отпустить ее. Эли дал ей свободу, и я, совсем по-другому и из иных соображений, должен проявить великодушие. Все эти путы желаний и сети воображения должны быть безжалостно разорваны. Даже в мыслях своих я не имею права вторгаться в святая святых отношений Линды и ее избранника.
С этого момента все счеты между нами закончены, и мне нужно продолжать жить, как будто Линда никогда не встречалась на моем пути. Вокруг меня в Зионе бурлила жизнь. С ружьем и плугом мы шли вперед, как шел тогда Эли, согнутый до самой земли болью, безумием и усталостью, но не давшей мне умереть. Мысль об Эли вернула меня к осознанию значения оставленного Натаниэлем наследия. Линда ушла из моей жизни такой же, какой вступила в нее — красавицей в малиновом платье. Но и без нее жизнь продолжит свой неумолимый бег. Кровоточащая рана затянется, и я в конце концов женюсь на Джудит. У нас будут дети. И им возрадуется эта дикая пустыня, и для них, если не для нас, зацветет она и распустится, как роза.