Пылкая страсть

— Сэр, в их каюте настоящее пекло. Чем дальше мы продвигаемся на юг, тем там жарче. В иллюминатор не проникает ни малейшего ветерка. — Лицо Тома выражало крайнюю озабоченность. — Не могли бы вы им разрешить, по крайней мере ночью, выходить на палубу подышать свежим воздухом?
Стивен с мрачным видом обдумывал сказанное Томом.
— Хорошо, Сазерленд, пусть каждый вечер после захода солнца выходят прогуляться на верхнюю палубу, но ни в коем случае не появляются на юте.
Том расплылся в улыбке.
— Благодарю, капитан. — Он хотел выйти, но вдруг снова повернулся. — Знаете, сэр, Патриция не виновата. Все это затеяла Бэб.
Стивен посмотрел на него холодно.
— Они обе тайком пробрались на корабль, мистер Сазерленд. Поэтому виноваты в равной степени. Мадам Фэрчайлд прекрасно знала о безрассудности Барбары. Ей следовало бы умерить ее пыл.
— Бэб из рода Керклендов, Стивен, — сказал Том, впервые отбросив формальности в общении с капитаном. — А Керклендов довольно трудно свернуть с пути, если они что-то вбили себе в голову.
Стивен Керкленд откинулся назад и посмотрел на Тома. Легкая улыбка тронула уголки его губ.
— Это похоже на бунт, мистер Сазерленд.
— Вовсе нет, сэр. — Том широко улыбнулся и взялся за ручку двери. — Итак, разрешить прогулку по верхней палубе и не допускать на ют! Есть, сэр!
Стивен не мог сдержать улыбку, когда молодой человек поспешно вышел.
Том бросился к трапу, перешагивая сразу через две ступеньки, чтобы поскорее добраться до каюты девушек. Он тихонько постучал в дверь.
— Это Том. Могу я войти?
— Да. Ради Бога! — крикнула Патриция.
Улыбка на лице Тома мгновенно исчезла, когда он услышал тон ее голоса. Он быстро повернул ключ в замке и открыл дверь. Патриция его ждала. Ее милое лицо было озабоченным.
— С Барбарой что-то неладно, Том. Она лежит в лихорадке. Лицо красное и покрылось сыпью.
Том бросился к койке, где лежала Барбара, и склонился над спящей девушкой. Патриция положила ей на голову влажную тряпку. Том ее снял и поднес руку ко лбу Барбары.
— Мой Бог! Да она вся горит! — Он с тревогой посмотрел на Патрицию. — Давно ли она в таком состоянии?
— Все началось вскоре после ужина, — ответила Патриция. Она смочила тряпку в тазике с водой и отжала ее. Том положил тряпку на лоб Барбары. — Перед этим она жаловалась, что ее всю ломает, и была особенно раздражена нашим заточением.
Юная девушка приоткрыла опухшие веки и, увидев Тома, слабо улыбнулась.
— Мне плохо, Том.
— Это видно, дорогая, — нежно произнес он. — У тебя что-нибудь болит? — озабоченно спросил он.
— Нет, только очень хочется пить. Не подашь ли мне стакан воды? — пробормотала она слабым голосом. Ее глаза закрылись, и она задремала.
Том вскочил на ноги.
— Я сейчас вернусь. Надо сообщить Стивену.
Через несколько минут Том вернулся вместе с Керклендом. Капитан склонился над койкой и внимательно осмотрел сонное лицо Барбары.
— Меня тревожит ее состояние, — мрачно сказал он. Затем повернулся к Патриции. — Я хочу, чтобы ты внимательно ее осмотрела. — Заметив испуганный взгляд Барбары, Стивен продолжил: — Мы с Томом выйдем из каюты.
Как только они ушли, Патриция приподняла ночную рубашку Барбары и удивленно отпрянула. Все тело девушки было покрыто такими же красными пятнами, как и лицо. Патриция поспешно прикрыла ее тело и позвала мужчин.
— У нее по телу красноватая сыпь, — заявила она.
Стивен кивнул, предвидя то, что она скажет. Он еще раньше закатал рукава рубашки Барбары и обнаружил маленькие пятнышки на руках.
— Что это, Стивен? Чем она больна? — спросила Патриция.
Стивен взглянул на ее озабоченное лицо.
— У нее корь. Обычная корь, — сказал он, стараясь сдержать улыбку.
— Корь! — воскликнула Патриция.
— Корь! — отозвался Том.
— Корь! — раздался слабый голос с койки. Услышав слова Стивена, Барбара сразу очнулась.
— О нет! Ведь это детская болезнь, — простонала она.
Стивен старался сохранять серьезное выражение лица. Он знал, что кузина и так плохо себя чувствует, и не хотел к тому же ее унижать.
— Я получил записку от родителей Дэниела еще до отплытия. У него та же болезнь. Вот почему он не ушел в плавание.
— Дэниел! Ты хочешь сказать, что этот несносный чертенок меня заразил? О, какие же гадкие дети бывают на свете! — запричитала Барбара.
Том подошел к ней, облегченно улыбаясь.
— Слава Богу, это всего лишь корь, Бэб. Я боялся чего-то более серьезного.
— Эта болезнь не так уж безобидна, — предостерег Стивен. — Для взрослого корь опасна. Дэниел мог заразить и членов команды. Скоро станет ясно, кто в детстве не болел корью. Я помню, мы с тобой, Том, перенесли ее. А ты, Тори?
Патриция кивнула.
— Да, я помню, что болела корью, когда мне было лет шесть или семь.
— Значит, предупредить остальных. Мы устроим осмотр завтра утром и, полагаю, к полудню выявим заболевших. А сейчас продолжай прикладывать холодный компресс ко лбу Бэб и держи иллюминатор открытым, пока не спадет жар.
Патриция понимающе кивнула, и мужчины вышли из каюты, но прежде чем Стивен закрыл за собой дверь, их глаза встретились.
Она услышала звук поворачиваемого в замке ключа, а затем удаляющиеся шаги.
На следующий день Стивен построил всех матросов на палубе и установил, что свыше трети команды уверены, что никогда не болели корью. Это представляло серьезную угрозу всему экипажу. В Карибском море, полном опасностей, на счету был каждый трудоспособный человек.
На следующий день еще трое метались в жару, и, как и предполагал Стивен, крепкие и сильные моряки переносили болезнь гораздо тяжелее детей. Стивен решил изолировать заболевших, надеясь избежать дальнейшего распространения кори.
Поскольку нельзя было отвлекать здоровых от их обязанностей, он решил поручить Патриции заботу о лежачих. Все время она теперь проводила, ухаживая за больными, стирала одежду, мыла каюты. Ее руки огрубели от постоянного пребывания в воде, она не знала ни минуты отдыха. Приходилось заботиться и о выздоравливающей Барбаре. Хотя жар у той спал, теперь ее беспокоил зуд от подсыхающей сыпи. Молодость девушки брала свое, и она не унывала.
К концу пятого дня болезнь, казалось, пошла на убыль. Новых вспышек кори не было, и Патриция подумала, что худшее позади.
На следующее утро «Либерти» стал на якорь в тихой бухте одного из Багамских островов, чтобы пополнить запасы питьевой воды и фруктов.
В благодарность за заботу о больных Стивен предложил Патриции сопровождать их на берег. Ее не надо было уговаривать, и она, захватив с собой полотенце и мыло, села в шлюпку, которую спустили на воду.
Стивен предупредил Патрицию никуда не отлучаться от маленького озерка, которое было ей определено для купания, а сам с матросами отправился за пресной водой и за тропическими фруктами.
Патриция тотчас сняла с себя сорочку и погрузилась в манящую прозрачную воду. Никогда еще она не испытывала такого блаженства, как от купания в озерке. Она намылилась, вымыла тело и голову, затем ополоснулась и уже на берегу, усевшись под пальму, начала расчесывать волосы.
Вдалеке кто-то перекликался, время от времени раздавался пронзительный крик неведомой птицы, протестующей против вторжения в ее владения.
Изнурительное напряжение последних дней в конце концов сказалось: глаза Патриции закрылись, расческа упала на землю. Через несколько секунд она уже спала.
Некоторое время спустя, еще в полусонном состоянии, она почувствовала, как чьи-то сильные руки подняли ее в воздух.
— Стивен, — с облегчением пробормотала Патриция и прижалась головой к крепкой груди.
Издалека донесся слабый скрип весел, затем она ощутила мягкое покачивание лодки на воде, но ее глаза оставались закрытыми, а голова еще крепче прижалась к мужской груди.
— Стивен, — снова пробормотала она. — Мне так хочется спать.