Искусительница

— Да уж, видно, ты и вправду умираешь от скуки, если готова ехать на товарном поезде целых две сотни миль.
— Думаю, мне это понравится, — заявила девушка.
— Ты что, серьезно? — оторопела Элизабет.
— Конечно! Признаться, чем больше я об этом думаю, тем больше мне нравится собственная затея. Скажи мне, что ты хочешь передать ему, а уж об остальном я позабочусь. И не удивляйся, если я задержусь там на некоторое время.
— Синтия Маккензи, а не влюбилась ли ты в Дэйва Кинкейда, а? — подозрительно спросила Бет. — А мне-то казалось, что он тебе не нравится!
— Не знаю, какие чувства испытываю к нему, — призналась Синтия. — Поэтому и хочу повидать его.
— Ты зря тратишь время, Тия. Дэйв — отличный парень, но тебе не подходит. Он очень серьезен и много работает. Тебе будет скучно с таким человеком.
— Может, он и покажется мне скучным после того, как я проведу с ним некоторое время, а пока Дэйв Кинкейд кажется мне каким угодно, только не скучным, — заявила Синтия.
— Ты прямо из огня да в полымя, да? — усмехнулась Элизабет. — Но ты не найдешь в тех местах шикарных отелей и дворцов, Тия, имей в виду. Там шум, пыль, никаких удобств, все живут в палатках.
— Ну-у… — протянула Синтия. — Я-то в палатке жить не собираюсь. Я возьму личный папин вагон. — Она восторженно всплеснула руками. — Итак, что я должна передать этому великолепному самцу?
Подбежав к сестре, Бет воскликнула:
— Поезд отправится совсем скоро! Если ты говорила серьезно, тебе надо поторопиться. Я все объясню тебе, пока ты будешь собирать вещи.
Как только состав въехал в городок, Дэйв сразу же забрался в кабину машиниста.
— Как я рад, что вы приехали, ребята! — обратился он к инженеру и кочегару. — У нас почти кончились рельсы. Как дорога?
— Ох, он несся как молния, Дэйви, сынок, — заявил Патрик O'Xapa. — Ты построил хорошую дорогу, приятель.
— С какой скоростью вы ехали, Пэдди?
— На ровных местах я гнал со скоростью тридцать пять миль, а на ухабах шел медленнее. — Он подмигнул Дэйву. — Но знаешь, я уверен, что он может мчаться и быстрее.
— Да уж, черт возьми, куда быстрее, — поддакнул Дэн Харрингтон. На его перемазанном сажей лице сверкали белые зубы.
O'Xapa ласково погладил стенку поезда.
— Я вижу, что к составу прицеплен личный вагон Маккензи, — заметил Дэйв. — Мисс Маккензи приехала с вами?
— Ну да, приятель.
— Пойду узнаю, зачем она здесь.
— Ну-у, глядя на нее, нетрудно догадаться, — заявил O'Xapa, подталкивая Харрингтона в бок. — Но если тебе не хочется разговаривать с ней, то Патрик Майкл О'Хара готов взять это дельце на себя. — Он ухмыльнулся.
— Давай прекратим этот разговор, Пэдди, — резко оборвал его Дэйв. — Она леди и к тому же хозяйка. — Он выпрыгнул из поезда. — Пусть вагоны разгружают и не забудьте повидаться со мной перед отъездом.
Высунув голову в окно, O'Xapa помахал мужчине, проходившему мимо.
— Привет, Шон Рафферти! Сегодня ты ставишь выпивку. Я доехал за шесть часов, вот так-то!
— Это правда, Харрингтон? — обратился Рафферти к кочегару.
— Старый черт ничего не смог бы сделать без меня, — заявил Харрингтон.
— Кончай болтать, Дэнни, лучше отцепи вагон.
— Ла-адно, — буркнул парень.
Разделенный главной веткой, круг из рельсов временно служил местом, где разгружались товарные составы. Там уже стояло несколько нерасцепленных вагонов. Дэйв перевел стрелку, и состав, свистя, медленно пополз вперед. Миновав полукружие рельсов, он повернул и оказался на главной ветке головой в сторону Денвера.
Дэйв подождал, пока мимо него проедут с полдюжины платформ и тендер.
— Стой! — крикнул он, увидев, как приближается вагон Маккензи. Перейдя рельсы, Кинкейд перевел стрелку, и опытный инженер быстро пустил вагон на запасной путь, а Дэйв в одно мгновение отцепил его. — Все в порядке, Пэдди!
Паровоз свистел и пыхтел, выпуская клубы черного дыма, а Дэйв вернул стрелку в прежнее положение.
Дэйву не терпелось узнать, что же заставило Элизабет отправиться в столь дальний путь. Но когда дверь вагона открылась, молодой человек испытал настоящий шок, увидев Синтию Маккензи, одетую в роскошный белый халат.
— Какого черта вы тут делаете?! — вырвалось у него.
— Я тоже рада вас видеть, Кинкейд, — проговорила Синтия. — Заходите.
Войдя в вагон и уловив слабый аромат духов, Дэйв почувствовал, что нервничает.
Кинкейд никогда не переставал восхищаться этим вагоном — настоящим чудом техники. Мэтью Маккензи не пожалел денег на строительство вагона. Здесь были и уютная спальня, и ванная комната с мраморной ванной, и полностью оборудованная кухня с огромным холодильным отделением.
На окнах висели красные бархатные шторы, а на полу пестрели брюссельские ковры. С потолка свисали четыре хрустальные люстры, а ореховые стенные панели были украшены ручной резьбой. На стенах висели хрустальные подсвечники, блестели дорогие зеркала в золоченых рамах…
— Устраивайтесь поудобнее, Кинкейд, — пригласила Синтия.
Сдвинув шляпу на затылок, Дэйв опустился на изящный стул с плюшевой обивкой цвета слоновой кости. Правую ногу он положил на левое колено.
— Да, здесь ни в чем не испытываешь недостатка, не так ли? — заговорил он.
— Ни в чем, — подтвердила Синтия. — Кроме, пожалуй, хорошего мужчины… — Она уютно устроилась на просторном мягком диване, окружавшем обитую бархатом колонну в середине вагона. — Могу я что-нибудь для вас сделать?
— Нет, благодарю вас.
Дэйв ни на мгновение не сводил с нее глаз. Она напоминала пушистого белого котенка, свернувшегося клубочком на красном диване и с интересом поглядывающего на мисочку со сметаной.
— Вы не знаете, когда выйдет Элизабет? — спросил Кинкейд. — У меня очень много дел.
— Ее здесь нет, — заявила Синтия.
— Что-о?! — вскричал Дэйв, вскочив.
— Она послала меня.
— Но какого черта она послала вас?
— Кто-то должен был поехать, вот я и предложила свои услуги. Сестра сказала, что вы ждете какие-то чертежи, — объяснила Синтия.
— Она могла просто послать их. Вам не было нужды привозить их самой.
— Это самое меньшее, что я могла для вас сделать, хотя… я в состоянии предложить вам большее…
Взгляд Дэйва задержался на ее губах, к Синтия провела по ним языком. Он невольно вспомнил, какими сладкими были эти губы…
— Отдайте мне чертежи, леди, и я, пожалуй, пойду. У меня много работы, — повторил он.
— Поэтому я здесь, Кинкейд. Мы подумали, что кто-то должен снять часть забот с ваших широких плеч, — проговорила она.
Дэйв ехидно усмехнулся:
— Неужто вы имеете в виду себя? Встав с дивана, Синтия с кошачьей грацией приблизилась к Дэйву.
— Да, — промурлыкала она. — Разве мысль об этом не возбуждает тебя?
— Ничуть, леди, — отрезал Дэйв.
— Не притворяйтесь, Кинкейд. К тому же вам нечего сказать, потому что приказы всегда исходят от хозяев. А я привезла их. Кстати, чертежи лежат на столе.
— Мне не нужна помощь, особенно та, что вы предлагаете.
— А что такого я предлагаю, Кинкейд? — спросила она, глядя на него невинным взором.
— Держитесь от меня подальше, леди.
Подойдя к столу, Дэйв рывком схватил чертежи и выскочил из вагона, с треском захлопнув за собой дверь. Он еще долго слышал ее смех.
Отойдя от вагона, Кинкейд увидел приближающегося к нему Шона Рафферти.
— У меня проблема, — заявил тот.
— Черт возьми, у кого их нет?! — рявкнул Дэйв. Но тут же взяв себя в руки, он похлопал Рафферти по спине. — Прости меня, Шон. Я только что получил дурные новости.
Шон Рафферти был трудягой и хорошим мастером. Четыре года назад Дэйв работал у него, когда они прокладывали железную дорогу в северном Колорадо. Он уважал его за честность и не колеблясь отдал бы за него жизнь и пожертвовал своей репутацией.
Овдовевший десять лет назад, Шон воспитывал шестилетнюю внучку — дочь сына, погибшего при взрыве скалы в прошлом году. Сын Шона был лучшим другом Дэйва.