Владыка Смерти

Конечно же, Наразен не была его женой. Однако то, что она царствовала во Внутреннем Мире, было правдой. Королева на самом деле жила во дворце, увешанном крадеными золотыми украшениями самой искусной работы. Сошедшие во владения Улума то и дело забывали о Владыке Смерти и бежали к Наразен, прося милости… Звезда Симму погасла, и это вернуло былое величие, словно она впитала в себя сияние тела или души сына; впрочем, Наразен взяла что-то и от величия Улума.
По-видимому, дело было не в том, что Улуму недоставало сил усмирить непокорную, просто он хотел этого. А может, ее вызов сразил Владыку Смерти одной только невероятной наглостью. Однако для Улума, чья жизнь измеряется вечностью, это тысячелетие вражды показалось не более чем мгновением.
Как бы то ни было, Владыка Смерти отказался от того небольшого владения, Внутреннего Мира, ради другого, гораздо более величественного Мира Живых, недоступного Наразен.
Временами, когда солнце земли вновь умирало, утонув в крови заката, Улум слышал тишайший из звуков — бормотание ткацкого станка своей возлюбленной.
Залитая мягким светом звезд равнина, казалось, испускала призрачное сияние. На холме горели факелы, за ними были видны распахнутые лакированные двери.
Каждый раз при появлении Улума Кассафех поднималась из-за ткацкого станка. Она не преклоняла колен. Ей не нужно было этого делать — почтение и благоговение горели в ее янтарных глазах.
В ее доме у Улума не было трона из костей. Кассафех садилась на пол, а он, Владыка Смерти, устраивался рядом, положив голову ей на колени. Усталость тысяч веков давила на него, ничего удивительного в этом нет.
Молча лежал так Владыка Смерти, а женщина нежными пальцами гладила его лоб. И странная Плоская Земля спешила в ночи по своим делам…