Кто умирает?

Сущность, которая, как утверждают некоторые, покидает тело после смерти, одними называется «душой», другими «кармическим узлом», а третьими «элементом сознания». Как бы мы ни называли ее, важно исследовать ее непосредственно, а для этого нужно оставаться открытым во время разрыва ее связи с телом. Важно поддерживать в себе «я не знаю» и оставаться открытым для того, что продолжается, – речь идет не о «ком-то», а об энергии, из которой построена эта ментальная личность. До тех пор, пока есть привязанность к чему-то, воплощения будут продолжаться. В той мере, в которой иллюзия кажется реальной, она будет притягивать к себе осознание.
Когда мы спим, спящее сознание говорит, что бодрствующее состояние ложно и что реально только оно. Но когда мы пробуждаемся, мы смотрим на наши сны и думаем: «Только этот мир существует, а тот, что снился, нереален». Но если и то, и то признается как мимолетное состояние сновидения, в которых все, что кажется реальным, на самом деле обладает только относительной реальностью, мы можем открыться для каждого перехода как для процесса и отпустить «я», которое держит в плену реальность. Переживание реально в той мере, в который мы воображаем реальными себя. Когда вы начинаете исследовать самовосприятие, вы приходите к истокам сознания. Вы переживаете то, из чего возникает идея о «я», о «ком-то», кто может умереть, родиться, достичь просветления и так далее. И тогда ваше привычное «я» теряет свою убедительность и просто парит в безграничности истины.
Во многих традициях говорится, что процесс, называемый нами умиранием (третья и четвертая стадия), не только не страшен, но и приятен. Это подтверждается свидетельствами тех, кто пережил клиническую смерть, но в конце концов остался жить.
Один человек сказал, что умирание напоминает снимание с ноги тесной туфли. В момент умирания, один раз в жизни, человеку предоставляется уникальная возможность увидеть свое осознание как ясный свет. Эта возможность дается в момент выхода из тела и может быть использована для преодоления иллюзии «Я есть это тело и ум». Когда мы покидаем тело, у нас есть шанс увидеть, как ум порождает мир, как мир существует в нас, а не мы в мире. Ум привязан к мышлению и воспринимаемому органами чувств и настолько отождествляется с этим, что каждое мгновение чувственного переживания продолжает вращать для него Колесо Становления. Но в момент смерти вы оказываетесь без тела с его органами чувств, и все же вы существуете! Это напоминает сон. Во сне вы не видите глазами, не слышите ушами, не обоняете носом, однако переживания в сознании продолжаются. Бывает также, что некоторые сны оказываются столь сильными, что меняют вашу жизнь. Таким образом умирание позволяет нам увидеть безграничность света нашей подлинной природы, открывающейся лишь на несколько мгновений. И видеть, как отождествление с такими мыслями, как «Я не есть этот свет», с такими чувствами, как вожделение и сомнение, не могут дать нам пройти через простейшие переживания бытия.
«То, что присутствует сейчас, будет присутствовать тогда». Ваша трудность в открытии свету прямо пропорциональна вашей способности войти в открытые объятия Иисуса, в сострадание Будды, если они встретятся вам после смерти. Именно наше нежелание отказаться от наших привязанностей держит нас в тени.
Когда есть гнев, страх или чувство вины, открываетесь ли вы ему и даете ли вы ему пространство? Или же вы сжимаетесь, тем самым усиливая эти чувства и позволяя им окрашивать свои будущие переживания: делая еще один вклад на счет своих «кармических займов и сбережений».
Даже те, кто говорят о своих переживаниях ясного света во время клинической смерти, редко понимают, что этот свет и есть их подлинная природа, их глубинное бытие. Они оказываются испуганными или подавленными этим светом. Я ни разу не слышал, чтобы кто-то говорил, что он или она стремились слиться с ним, отпустить все, что их разделяет, включая удовольствие свободно парить без тела и ума. Все это настолько ценно, что мы не мыслим свою индивидуальность без этого. «Переживающий» не растворяется в переживании. Эту ситуацию можно сравнить с ситуацией, когда эго, желающее присутствовать на своих похоронах, похоже на денди, который всю жизнь проводит перед зеркалом. Но просветление – это полное и окончательное упразднение иллюзии отделенности. Мы просто становимся теми, кем всегда были. И тогда поверхностное становление прошлого растворяется в свете глубинной реальности.
Вопрос: Читая Раймонда Моуди, Элизабет Кублер-Росс и других авторов, я неоднократно встречал упоминания о том, что после смерти люди выходят из тела и встречаются с существами великого света. Многие ли встретятся после смерти с Буддой, Иисусом и другими воплощениями подлинного «я»?
Ответ: Пожалуйста, не забывайте, что все эти так называемые переживания клинической смерти являются только первыми стадиями умирания. Это только первое бардо после смерти. То, что случается после первой стадии умирания и выхода в подлинный свет бытия, легло в основу сотен космологий и описаний посмертных переживаний. «Тибетская книга мертвых» и много других подобных ей текстов указывают на то, что после встречи с изначальным светом, если мы оказываемся не способными полностью отдаться ему, достичь единения с ним, этот свет, словно преломляясь через призму, распадается на свои индивидуальные компоненты, и тогда проявляются склонности, рождающие дуализм. Сияющее безмолвие нарушается старыми тенденциями, которые возбуждают разум во многом подобно тому, как зеркальная гладь спокойного озера приходит в движение, когда кто-то начинает плескаться на его поверхности. Тогда человек может пройти через процесс очищения, в ходе которого препятствия становятся ступенями, а все отпечатки прошлого он встречает с любовью и мудростью, погружаясь в суть, которую каждый из нас делит со всеми остальными.
Несколько лет назад я проводил время с мальчиком-подростком, который умирал от опухоли в мозгу. Мы почти ни о чем не успели еще поговорить, как он спросил:
– На что похожа смерть? Как вы считаете, что здесь будет происходить после моей смерти?
И я сказал ему, что не знаю, что такое смерть, но что есть какие-то переживания, о которых говорят в писаниях древние мудрецы, а также ученые, проводившие исследования людей, переживших клиническую смерть. Тогда только-только появилась книга Моуди «Жизнь после жизни», и я пересказал мальчику несколько описанных в ней переживаний «умерших», касающихся первых стадий смерти. Это были описания того, как они смотрели на тело сверху и понимали, что не являются этим телом. Рассказывая ему это, объясняя, как оставаться открытым в ходе этого процесса, мы прошли по всему сценарию. Иногда у него с уст срывалось «Ух ты!».
– Они говорят о выходе из тела, – сказал я, – и движении со скоростью мысли.
Он нахмурился и ответил:
– А смогу я сотворить грозу с молнией?
– Я не знаю, сможешь ли ты, – ответил я, – но скажу тебе, что, оказавшись за пределами тела, которое доставило тебе столько хлопот, у тебя изменится отношение ко всему. Возможно, ты станешь смотреть совсем по-другому на то, что тебя беспокоит здесь, но в то же время помогает взрослеть и развивать в себе сострадание. Возможно, там ты не будешь сердиться и тебе никогда не придет в голову сотворить грозу с молнией.
Он не был уверен в этом.
– Дело в том, что через несколько минут после смерти, – продолжил я, – ты будешь знать о смерти больше, чем так называемые специалисты в этой области, вроде меня. Многие говорят о том, что они двигались по светящимся коридорам, преодолевали препятствия наподобие рек и входили в присутствие великого любящего света. Часто по ту сторону смерти люди встречают мудрое существо, которое показывает им дорогу, например Иисуса или Будду.
– О! – воскликнул он. – Это будет похоже на встречу со Споком!
Интересно, как часто дети, покидая тело, встречаются со Споком. Неважно, в каком обличье является перед ними мудрость. Важна сама их причастность к этой мудрости, к свету, который принял какую-то форму.