Прозрачный старик и слепая девушка

Ее величеству явно стало лучше, хотя ноздри ее покраснели.
— Неуместный гнев, ваше величество, обычно имеет дурные последствия, — назидательным тоном продолжал Адобекк. — Гневайтесь на меня, если вам угодно. Можете даже побить собственными ручками — но только на свежем воздухе.
Она вздохнула, догладила его по виску.
— Все такой же... И кожа до сих пор как шелк. Сколько вам лет?
— Достаточно, чтобы быть вам полезным, — ответил Адобекк.
— Пропавшую девушку звали Фейнне. Она училась вместе с вашим племянником Эмери. Парня, которого наняли, чтобы охранять ее, звали Элизахар. Одно время он был сержантом в армии герцога Ларренса. Кроме того, за девушкой присматривала ее няня.
— Исчезли все трое? — недоверчиво переспросил Адобекк.
Королева кивнула.
— В Академии ничего не знают, — добавила она. — Сперва там произошла некрасивая история: один студен погиб на дуэли, убийца бросил учебу и уехал... И почти сразу исчезла эта Фейнне. Профессора дружно уверяют, что девушка объявила им о своем решении покинуть Академию. Студенты не знают вообще ничего. Власти Коммарши бессильны... В конце концов отчаявшийся отец обратился ко мне.
— И поступил совершенно правильно, — заметил Адобекк.
— Почему-то мне не кажется, что эта Фейнне сбежала с возлюбленным. Нет, творятся очень странные вещи... Скажите, друг мой, ваш племянник — он ничего не слышал о пропавшей слепой девушке?
— Недавно я послал за ним, — сказал Адобекк. — И как только мы увидимся, я непременно расспрошу его о Фейнне. Он должен знать кое-какие подробности.
Королева вздохнула, заложила руки за спину, словно прилежная ученица, готовая отвечать урок, прошлась перед Адобекком. Едва заметный румянец проступил на ее щеках. Затем она остановилась и поймала внимательный взгляд Адобекка.
— Что? — спросила королева, насторожившись.
— Ты очень красива, — сказал он.
Она погрозила ему пальцем.
— Мы с вами здесь не для этого...
Королевский конюший церемонно поклонился.
— Прошу меня извинить.
Она мимолетно улыбнулась и снова сделалась печальной.
— Страсть, как и страх, — дурной советчик, а я уже забыла те времена, когда не испытывала страха... Мой сын почти утратил свойства Древней Крови. — Теперь королева заговорила о том, что беспокоило ее на самом деле. — Я постоянно думаю о том, что ему угрожает опасность. Ему и той эльфийской девушке, которая даст жизнь новому поколению Эльсион Лакар на королевском престоле.
— Неужели невесту для принца уже отыскали? — удивился конюший.
— Вы не хуже меня знаете, что распознать эльфа среди людей невозможно. Если только он сам этого не захочет. А дорогу в те края, где живут настоящие эльфы, мы давно утратили, — ответила королева. — Кого бы я ни отправила на розыски, я не могу не думать о том, что Вейенто постоянно следит за нами.
— И это отнюдь не секрет. Как и то, что мы следим за ним.
— Любой, кому я дам такое задание, окажется в смертельной опасности. Герцог тотчас пустит за ним по следу своих псов.
Адобекк на мгновение задумался.
— А если этого человека, вашего посыльного, как бы не существует? — спросил он.
— Вы хотите сказать, герцог не будет знать о его существовании?
— Нет. Не совсем. Этого человека попросту нет на свете. Он никогда не рождался. Во всяком случае, так считается.
— Как можно отправить с поручением несуществующего человека? — удивилась королева. — Вы меня дурачите?
Адобекк рассмеялся, и взгляд королевы потеплел и смягчился.
— Увидите! — обещал главный конюший. — Игра с двойниками — одна из самых увлекательных.
— В таком случае, жаль, что у меня нет сестры-близнеца.
— Я отличил бы вас даже от сестры-близнеца, — сказал Адобекк. — И не только я.
— Вас это огорчает, мой верный конюший?
Он медленно растянул губы в улыбке.
— Неважно.
— В таком случае, буду ждать ваших двойников, — только и произнесла королева, поцеловала Адобекка в висок и удалилась.
И вот теперь Адобекк и двое юношей направляются в столицу. Интрига, затеянная королевским конюшим, была достаточно сложной, чтобы сбить с толку врагов ее величества. Уж чего-чего, а того, что затеял Адобекк, они никак не ожидают. Да и ни один человек в здравом уме не может подозревать, что такое вообще возможно: отправить с тайным поручением человека, который вместе с тем постоянно будет находиться на виду у всего королевского двора. Он благословлял дворянскую спесь Ронуэн, которая в свое время настояла на том, чтобы скрыть рождение бастарда. Даже королева пока не знает, что у главного конюшего не один внучатый племянник, а двое.
Адобекк принялся мечтать о том, какие будут лица у недругов королевы, когда они поймут, что их затея провалилась самым позорным образом. Мысли эти были так приятны, что постепенно сонливость взяла свое, и королевский конюший погрузился в ласковую пучину забвения.
Ренье проснулся с первыми лучами солнца. Какая-то беспечная птаха, устроившись на окне, вывела пронзительную трель прямо ему в ухо, вот Ренье и вскочил. Настроение у него было великолепное. День занимался чудесный, и сегодня к вечеру они уже будут в столице. А завтра предстанут перед ее величеством и поклянутся ей в вечной преданности.
Ей и наследному принцу. В мыслях Ренье появился Талиессин — диковатый мальчик, державшийся за пышные юбки матери. Сейчас наследнику шестнадцать лет. Я у него нет брата — бедняга.
Ренье быстро оделся и выскочил во двор. Заспанная служанка вытаскивала воду из колодца. Она бросила на молодого господина хмурый взор, но, увидев сияющее лицо Ренье, невольно расплылась в улыбке и пошла с тяжелым ведром, чуть покачиваясь при каждом шаге. Ренье понял, что она напевает на ходу.
Ренье всегда оказывал на людей такое действие. Они начинали улыбаться. Им становилось легко и весело, как будто впереди их ждали только подарки и объятия.
Молодой человек достал воды, скинул рубашку и облился прямо у колодца. Сладкая чистая вода, главная драгоценность страны, ради которой раз в году проливается эльфийская кровь.
Фыркая, Ренье побежал обратно в комнату. Старший брат проснулся, а дядя все еще похрапывал.
Эмери сел на кровати.
— Уже умылся?
Ренье тряхнул мокрыми волосами.
— Прекрасное утро, — сообщил он.
— Дай мне рубашку, — попросил Эмери.
Ренье бросил ему на кровать белоснежную рубашку из тонкого полотна.
Оба брата даже в дороге одевались щегольски. Их рубашки с огромными разрезными рукавами подвязывались десятками атласных лент. Штаны, напротив, были совсем простыми и тесно облегали ноги, а верхняя одежда представляла собой длинные камзолы весьма причудливого покроя.
Пока Эмери одевался, Ренье успел сбегать вниз и узнать, что готовится на завтрак. Затем опять поднялся в комнату. Теперь проснулся и дядя.
— Я посмотрю, как там лошади, — сказал Ренье, — а вы спускайтесь к столу. Я скоро вернусь.
Естественно, с лошадьми ничего случиться не могло. Для этого таверна «Сердце и гвоздь» была слишком респектабельной. Но Ренье не сиделось на месте, и Адобекк не видел смысла его обуздывать. Мальчишки подобного нрава от тупого сидения на месте прокисают и становятся невыносимыми.
Когда Ренье в очередной раз проходил по двору, он заметил нового постояльца. Видимо, тот прибыл ночью. Это был невысокий, крепкий человек в очень простой кожаной одежде. В первую минуту Ренье подумал, что он похож на слугу.
Незнакомец держал в руках почтовую птицу. Она быстро моргала желтыми глазами, а он гладил ее перья и что-то шептал, склоняясь над ее круглой вертлявой головкой.
Затем высоко вскинул руки и подбросил птицу в воздух. Она забила крыльями и быстро взлетела навстречу солнцу. На миг яркий свет как будто поглотил ее, но вот вдали мелькнула темная точка — птица стремительно удалялась на север.
— Красивая, — проговорил Ренье восхищенно.
Незнакомец повернулся на звук голоса, и в это мгновение Ренье наконец-то узнал его.