Грядет пора развлечений
Они неохотно отступили.
— Пошли, — громко сказал один, когда они отвернулись. — Я знаю место, где голые борцы дерутся на ножах.
Малый Зирк мелодично рассмеялся и скользнул на место возле моей партнерши. Она отодвинулась, но совсем немного. Я наклонился вперед.
— Кто твой приятель, детка? — спросил он, не глядя на нее.
Она жестом адресовала вопрос мне. Я ответил.
— Англичанин, — заметил он. — Просила помочь бежать из страны? — Он мило улыбнулся. — Она любит планировать бегство, правда, детка?
Его маленькая рука гладила ее запястье, пальцы слегка изогнулись, жилы набрякли, словно он собирался схватить ее руку сильнее и выкрутить ее.
— Слушайте, вы, — резко сказал я. — Спасибо, что избавили от этих мерзавцев, но…
— Это мелочи, — ответил он. — Они опасны только за рулем автомобиля. Хорошо тренированная девчонка могла бы искалечить любом из них. Да, даже сидящая здесь Теда, если бы ей нравились такие вещи… — Он повернулся к ней, перенеся ладонь с запястья на волосы. Он ласкал их, и локоны медленно скользили между пальцами. — Ты знаешь, что я проиграл сегодня вечером, правда, детка? — мягко спросил он.
Я встал и сказал:
— Идем отсюда.
Она продолжала сидеть и уже не тряслась. Я попытался прочесть ответ в ее глазах.
— Я возьму тебя с собой, — заявил я. — Это можно сделать.
Он улыбнулся мне.
— Она хотела бы пойти с вами. Правда, детка?
— Идешь или нет? — спросил я.
Она сидела не двигаясь. Мужчина медленно стискивал пальцы на ее волосах.
— Слушай, ты, жалкий червяк, — рявкнул я. — Убери свои лапы!
Он вскочил со стула как змея. Я не силен в борьбе, знаю только, что чем больше испуган, тем точнее и сильнее бью. На сей раз мне повезло. Однако, когда мой противник упал, я почувствовал удар — четыре полосы боли на моей щеке — и коснулся ее пальцами. Из четырех ран, оставленных ее острыми наперстками, сочилась кровь.
Она не смотрела на меня. Склонившись на Малым Зирком и прижавшись маской к его щеке, она шептала:
— Все хорошо. Не беспокойся. Потом ты сможешь меня избить.
Вокруг раздавались разные звуки. Я наклонился и сорвал с нее маску.
Не знаю, почему мне казалось, что ее лицо будет другим? Конечно, оно было очень бледно, без всякой косметики. Пожалуй, косметика не имеет смысла, когда носишь маску. Брови у нее были запущены, губы потрескались. Если же говорить об общем впечатлении, о чувствах, отражавшихся на ее лице…
Вы когда-нибудь поднимали камень с сырой земли? Видели когда-нибудь мерзких белых личинок?
Я взглянул на нее вниз, а она подняла голову, глядя на меня.
— Да, ты очень испугана, правда? — с иронией сказал я. — Боишься этой маленькой ночной драмы, да? Просто смертельно испугана.
И я вышел прямо в пурпурную ночь, продолжая прижимать ладонь к щеке. Никто меня не остановил, даже борцы, дерущиеся с девушками. Мне очень хотелось сорвать из-под рубашки пленку, проверить ее и убедиться, что я получил слишком большую дозу облучения и тем самым заслужил право переезда на драй берег Гудзона; отправиться в Нью-Джерси, мимо радиоактивных остатков, а потом в Сэнди-Хук, чтобы ждать там ржавый корабль, который отвезет меня через море обратно в Англию.