Сеть «Нанотех»

АЛ:> ХВАТИТ
НТ:> ЕСТЬ
«Значит так» – мысленно сказал Алексей самому себе – «Во-первых, раскрыть существование сети „Нанотех“ сейчас означает погубить все дело. Во-вторых, Митяй конечно дебил и сволочь, но он в этом не виноват. Дебилом его сделали родители, зачавшие его „по пьяной лавочке“. Сволочью его сделала нынешняя система. В будущем Нанотех возможно сможет поправить и то и другое, так что потенциально он все-таки человек, и следовательно, обращаться с ним надо как с человеком, а не как с клопом, которого можно размазывать по стенке.»
Тем временем Митяй, даже не подозревавший, какая страшная участь только что его миновала, сел в свой «Мерседес», и высунулся в окно: «Ну покеда, наука. Меня клиент ждет». Он вынул из «бардачка» пистолет, снял его с предохранителя и небрежно кинул его обратно. Тут его вдруг осенила какая-то мысль, он снова высунулся в окно и сказал: – «И знаешь, наука, что смешно? У меня на вас, на ученых даже заказов нет. На бизнесменов есть, на политиков есть, даже на этих, на бумагомарак, на журналистов этих, и то есть. А на ученых нет. Вы не стоите даже того, чтобы вас убивать. Вот так-то. Спрос и предложение. Невидимая рука рынка. Адам Смит. Вот это я понимаю настоящая наука!»
Митяй оскалился, сверкнув золотой фиксой, что по-видимому означало у него улыбку, нажал на газ, сделал на полной скорости круг по двору, промчался по луже, окатив Левшова с ног до головы, и дико хохоча выехал на улицу.
Левшов посмотрел на стодолларовую купюру у себя в руке, положил ее в карман, спокойно отряхнулся и пошел к автобусной остановке. Сто долларов почти равнялись его зарплате в НИИ за два месяца. Впрочем и эту скудную сумму не платили уже четыре месяца.
 
2.2 Продолжение кошмара
Час спустя. Москва, НИИ Молекулярной Биологии.
Если бы кто-то из сотрудников НИИ Молекулярной Биологии уснул десять лет назад, а проснулся бы только сегодня и пришел в родной институт, он наверное был бы в полном шоке. Первой его мыслью было бы, что, пока он спал, случилось какое-то страшное, непоправимое несчастье. В прошлом величественное здание из стекла и мрамора, построенное в эпоху, когда наука была «производительной силой общества», ныне пришло в полный упадок и запустение, покрылось слоем грязи, многие из стекол разбились и были заменены фанерой. Внутри он увидел бы опустевшие корридоры – сотрудников осталась одна десятая от того что было, да и то все больше люди предпенсионного возраста. Правда он увидел бы и молодых людей, явно не интеллектуального облика, перетаскивающих какие-то коробки в лаборатории и из лабораторий. Зайдя в одну из таких лабораторий (если бы ему позволили) он с удивлением обнаружил бы, что ценные научные приборы свалены в одну кучу в углу, а само помещение превращено в склад какой-то коммерческой фирмы, торгующей то ли дамскими сапогами, то ли обоями. В научной библиотеке института он не обнаружил бы ни одной научной книги, изданной в течение последних пяти лет. Он был бы удивлен тем, что библиотекаршам разрешили превратить библиотеку в магазин, торгующий вещицами, не имеющими никакого отношения к книгам. Правда, он нашел бы среди этих вещиц и несколько вновь изданных книг, но не научного, а скорее антинаучного содержания: астрология, хиромантия, оккультизм, черная магия и колодовство и проч., из чего он смог бы сделать вывод, что цивилизация погибла, и человечество оказалось отброшено в средние века.
Люди могут привыкнуть даже к самым страшным переменам, в особенности если перемены эти происходят не в один день, а растянуты на несколько лет. И люди привыкли и смирились.
Алексей Левшов тоже привык. Но он не смирился.
Придя в тот день на работу он на секунду остановился перед доской объявлений в коридоре. Последнее объявление начиналось словами: «В связи с тем, что сотрудникам НИИ в течение последних четырех месяцев не выплачивалась зарплата, трудовой коллектив института обратился к городской администрации с просьбой не начислять пени за просроченную квартплату и оплату электроэнергии…». Не дочитав, Алексей вошел в комнату, где располагался его отдел. Одного взгляда на лица сотрудников было достаточно, чтобы понять, что что-то случилось.
– «Я решилась.» – произнесла молодая сотрудница с окаменевшим лицом – «Мне нечем кормить детей. Я решилась.»
Все в отделе знали историю этой матери-одиночки. Ее давно домогался в содержанки один довольно старый и противный «новый русский».
Алексей подошел к ее столу, наклонился к ней и тихо сказал: «Я не могу Вам сейчас всего объяснить, не имею права, но я хочу чтобы Вы знали – этот кошмар» – он неопределенно обвел рукой вокруг себя – «этот кошмар скоро кончится. Я прошу Вас не принимать сейчас никаких скоропалительных решений. Вы талантливы, Вам надо заниматься наукой. Необходимо продержаться еще около одного месяца. Возьмите пока вот это.» – он достал из кармана мятую стодолларовую бумажку – «Я не имею права всего говорить, но поверьте мне скоро, вот-вот, может быть даже раньше чем через месяц, должно произойти нечто… нечто огромное, волшебное и удивительное, нечто, что все изменит…»
 
2.3. Арест
Тот же день, 6 июля 1997 года, Москва 6 часов вечера.
Они подошли к нему на улице когда он шел с работы, двое сзади, один спереди, все в штатском. Тот, который подошел спереди, на секунду показал Алексею удостоверение и скороговоркой произнес:"Левшов Алексей Петрович? Попрошу Вас сесть в эту машину.» Алексей даже не успел ответить, как оказался на заднем сиденье черной «Волги», зажатый между теми двоими в штатском, которые подошли сзади. Показавший удостоверение сел спереди и машина рванулась с места.
– «Вот оно! Началось!» – подумал Алексей –«Значит они наконец-то нашли мой автограф. Теперь дело пойдет!»
 
2.4. Допрос
Тот же день, пол-часа спустя.
Полковник поначалу был сама любезность.
– «Алексей Петрович!» – сказал он мило улыбаясь – «Я полагаю мне нет нужды объяснять Вам зачем мы Вас сюда пригласили. Но на тот случай если Вы все же почему-то вздумаете отпираться, я сразу хочу показать Вам эту фотографию.»
Полковник протянул Левшову снимок, на котором можно было отчетливо прочесть надпись: «Сделано в СССР Алексеем Левшовым с группой товарищей».
– «Хороший снимок.» – сказал Алексей – «Микроскоп хороший. У нас такого не было. Да и у Вас наверно до сих пор такого нет. Небось американцы снимок сделали?»
Полковник в ответ лишь промолчал.
– «Значит американцы.» – произнес Алексей – «Значит мои малютки уже там, в Америке. Хорошо. И надпись тоже хорошо получилась. Я ведь сам ее первый раз вижу. Команду-то выкладывать эту надпись я отдал, но полной уверенности в том, что буквы будут хорошо видны, или что команда дойдет аж до самой Америки, у меня не было. Значит система работает. Хорошо. Вы, полковник, даже не представляете как Вы меня порадовали этим снимком.»
– «Так Вы не будете отпираться?» сказал Полковник с легким разочарованием в голосе. – «Тогда у меня только два вопроса: зачем Вы это сделали, и кто входит в эту самую группу товарищей?»
– «Никаких имен я Вам называть не буду. Группа товарищей, пожелавших остаться неизвестными, уполномочила меня вести переговоры с властями. Вот этот снимок,» – Алексей поднес снимок с «автографом» к самому носу Полковника – «этот снимок – моя визитная карточка. Она означает, что за мной стоит сила, огромная сила, может быть даже более огромная, чем Вы можете себе представить. И поэтому я буду выдвигать требования, а Вы будете их выполнять.»
– «По-моему, Алексей Петрович, Вы недостаточно хорошо представляете себе ситуацию. Позвольте я зачитаю Вам избранные места из нашего досье на Вас. Итак, Левшов, Алексей Петрович, 1946 года рождения, в 1969 году с отличием закончил Физтех, поступил на работу в закрытый НИИ, почтовый ящик номер такой-то, в 1976 году возглавил в этом НИИ вновь образованную там лабораторию нанотехнологии… Ну это все не интересно… А вот это любопытно: весной 1983 года пишет письмо Андропову, незадолго до этого избранному генеральным секретарем ЦК КПСС. Нашему человеку в аппарате генсека удалось сделать копию этого письма. Письмо прелюбопытнейшее: