Третейский судья
— Какой Олег Иваныч?
— Янов, Янов. Надо ему передать, что его заказали. Ты поняла? Хотят убить.
— Кто? Почему?
— Неважно. Передай — Руслан предупредил. Я его знал раньше, давно. Он вспомнит.
— О господи!
Катька вихрем скатывается по лестнице.
Прочтя посмертное письмо Нуриева, Томин расплывается в улыбке: далась в руки долгожданная удача! На душе было бы насквозь хорошо, если б не некий психологический дискомфорт, связанный с Ковалем. На вопрос о нем ответили, что ушел рано утром, но ключа не сдал и, по осторожному определению швейцара, был «без галстука».
Оказавшись в номере, Томин понимает, что швейцар был прав и в прямом и переносном смысле: на полу валялся галстук, разбитая рюмка и сотовый телефон.
Томин звонит по мобильнику:
— Андрей, быстро узнай, где Янов, и перезвони.
Разъединяется и звонит Знаменскому:
— Паша, поздравь, карьера спасена! В письме Нуриева сказано в двух словах следующее. Он едет на встречу с Ландышевым, но опасается, что тот его уберет. Поэтому пишет подробно о грабежах в Австрии, чтобы милиция с Ландышевым разобралась, если что. Ландышеву крышка! Судя по штемпелю, заказное письмо шло восемь дней. Что это за почта в Москве!
Брошенный сотовый телефон опять подает сигналы. Одновременно в номер врывается Катерина.
— Я свяжусь попозже, — говорит Томин.
Катерина смотрит на Томина, на звонящую трубку на полу:
— Где Макс?!
— Вы, по-видимому, Катя?
Та, не отвечая, кидается в спальню, в ванную. Возвращается.
— Где он?!
— Хотел бы я знать.
— Вы кто?
— Друг. Вы тоже о нем беспокоитесь?
Катерина не в силах соблюдать конспирацию.
— Он с утра не отвечает на звонки… Мне сказали, что… что его могут убить…
— Кто сказал?
— Руслан… начальник охраны.
Томин вспоминает — он играл с ним в очко. Мобильник Коваля умолк, но теперь подает голос тот, что в кармане у Томина.
— Да, Андрей… Где?.. Скажи ребятам, что на него возможно покушение. Пошли подмогу!
Коваль идет по кладбищу. Перелетая с дерева на дерево, словно сопровождая его, зловеще каркает ворона.
Сзади из-за памятника высовывается пистолет с глушителем. Выстрел ударяет Коваля в шею.
Ему кажется, что он бежит к могиле матери. Но падает он на чужой холмик. И тянет руку ухватиться за крест.
В отчете наружки появится заключительная фраза: «После поступления указания уплотнить наблюдение объект был обнаружен на кладбище застреленным неустановленным лицом».
Катерина продала подаренные Ковалем кольцо и сережки: понадобились деньги. Она уволилась от Ландышева, но встречалась и разговаривала с Русланом. Вскоре Ландышев был убит при выходе с ипподрома двумя выстрелами: одним в грудь, другим в голову. На следующий день Катерина уехала домой в провинцию.
Томин отбыл в Лион, а затем в Вену, чтобы оформить арест Мокрого австрийской полицией по ордеру Интерпола. Срок его откомандирования в Интерпол истечет через десять месяцев.
Главврач психоневрологического интерната не может успокоиться после визита Канделаки, он перевел Мишеньку в лучшую палату и оформляет над ним опеку (на себя).
Мишенька ежедневно сидит у ворот с крохотным узелочком (там его «имущество») и замызганным шарфом на шее. Он собрался за границу. Если сердобольная нянечка зовет его в дом, Мишенька отвечает:
— Дя-дя… Зди, з-зди.