Он где-то здесь
— Мамочка, это тетя Тася!
— Я поняла, — ровным тоном отзывается Артамонова. — Конфеты отдай тете обратно. — Мальчик нехотя повинуется. — И иди побегай.
Тот, оглядываясь, отходит. Снежкова потерянно смотрит вслед, сжимая пакет с конфетами.
— Мой сын не нуждается в ваших подачках. И не смейте больше здесь появляться, — голос Артамоновой напряжен, но спокоен.
— Съем я его, что ли… — сдавленно бормочет Снежкова.
— Хватит того горя, которое вы причинили нашей семье. При всей неловкости и виноватости, какие неизбежно испытывает любовница при столкновении с законной женой, Снежкова не может смолчать.
— Не я, так другая была бы… При счастливой жизни от жены не бегут…
— А в той своей, вольной жизни… — помолчав, говорит Артамонова, — где была «Волга», вы и все остальное… там Толя был счастлив?
Прямота и серьезность вопроса заставляют Снежкову, может быть, впервые трезво взглянуть на прошлое и ответить искренне.
— Наверное, нет… — поникая, отвечает она. — Все за чем-то он гнался… хотел чего-то… а радости не получалось… Какое уж счастье… — кончает Снежкова на полушепоте и кидает в сумку злосчастные конфеты. — Пойду я…
Она идет вдоль ограды и вдруг слышит:
— Теть Тась!
— Игоречек, к маме беги, — трясет Снежкова головой. — К маме. Ты маму любишь?
— Люблю.
— Вот так ей и скажи, — моргает Снежкова мокрыми ресницами. — Как скажешь?
— Мамочка, я тебя люблю.
— Правильно, Игоречек… Беги.