Советский Союз в локальных войнах и конфликтах

Первоначальные надежды на возможность нового федеративного или конфедеративного устройства страны все более уступали место стремлению республик выйти из Югославии любой ценой.
Последние попытки договориться закончились провалом. Сербия отстаивала идею сохранения Югославии, склонна была принять и умеренный вариант Югославии, но при условии, что все сербы будут жить в новом государстве. При непоколебимом желании Словении и Хорватии отделиться от Югославии в ее составе могли бы остаться Сербия, Черногория, Македония, Босния и Герцеговина. Однако осенью 1991 г. «Белградскую инициативу по мирному и демократическому решению югославского кризиса» поддержали всего 3 республики, сузив тем самым «усеченную» Югославию до Сербии, Черногории, Боснии и Герцеговины. При этом последняя занимала достаточно сдержанную позицию, а позже и вовсе отказалась войти в новую Югославию.
Из информационной записки ЦРУ американскому президенту, составленной в ноябре 1990 г., следовало: «Югославский эксперимент закончился провалом… страна распадется в течение последующих 18 месяцев, и, по всей вероятности, это будет сопровождаться насилием и столкновениями на этнической почве, которые могут привести к гражданской войне».
Распад страны произошел еще быстрее, чем предсказывалось в этом достаточно точном прогнозе.
25 июня 1991 г. Словения и Хорватия провозгласили независимость. На свой страх и риск, потому что далеко не все в Европе поддержали в тот момент этот акт. В частности, два таких мощных «игрока» на европейской политической сцене, как США и Франция. США самим пришлось пережить ожесточенную гражданскую войну ради сохранения федерализма в собственной стране [384]. В свою очередь имперский опыт Франции, ее попытки противостоять процессу деколонизации собственной империи (особенно горький опыт борьбы с Алжиром) не вдохновлял Париж на признание новообразованных государств. Министр иностранных дел Франции Р. Дюма по этому поводу выразился более чем определенно: «… признание независимости Хорватии и Словении может подлить только масло в огонь» [385].
Франция и Великобритания в связи с происходящими событиями всерьез опасались роста влияния Германии, которая настаивала на скорейшем признании независимости Хорватии и Словении. Это возбудило подозрение, что Германия стремится «выстроить» если не своего рода Четвертый Рейх, то по крайней мере создать сферу доминирующего политико-экономического влияния, простирающуюся от Балтики до Адриатики.
 
Первые вооруженные столкновения
Форсированное строительство суверенности в Словении и Хорватии не могло не привести к вооруженным столкновениям. Уже 27 июня началась т.н. «война в Словении». Поводом для нее стало вступление в Словению югославской народной армии (ЮНА). Предлогом стала необходимость охраны внешней границы Югославии (на Словению приходится 650 км внешней границы Югославии, включая итальянский и австрийский отрезки).
Югославская армия была встречена огнем словенских сил территориальной обороны. Последние оказались на удивление хорошо оснащенными, в том числе противотанковым оружием и артиллерией. Они были достаточно многочисленны (около 35 тыс. человек). Успеху словенцев способствовал и ландшафт местности, преимущественно гористой. Это сковывало действия регулярных частей ЮНА, особенно ее бронетанковых сил. Армия увязла в локальных боях, без единой линии фронта. В этих условиях партизанская тактика ведения боевых действий оказалась эффективнее.
7 июля 1991 г. в итальянском городе Брионе между противоборствующими сторонами было заключено соглашение о прекращении огня и направлении в район конфликта группы военных наблюдателей ООН. Эта мера, однако, не привела к особому улучшению обстановки. Противостоящие стороны то и дело обвиняли друг друга в нарушении договоренностей. Вместе с тем ни федеральные войска, ни словенские формирования не были готовы к возобновлению вооруженного конфликта.
Белград оказался в более уязвимом положении: Словения, в отличии от Хорватии, не имела общей границы с Сербией. В конце концов Белград был вынужден примириться с мыслью о неизбежности появления на географической карте независимой Словении.
Руководство СФРЮ отдало приказ о переброске своих войск из Словении в Хорватию. Здесь националистическое правительство Ф. Туджмана ускоренными шагами двигалось по «словенскому пути» – в сторону обретения полной государственной независимости. И для этого складывалась благоприятная обстановка.
После июньской войны 1991 г. в Словении ситуация в «европейском концерте» изменилась. Неожиданно сильное и эффективное сопротивление, оказанное словенскими вооруженными формированиями, фактическое поражение югославской армии произвели сильное впечатление в европейских столицах. Уже не только Германия, но и Албания, Австрия, Венгрия, Италия и другие страны сначала осторожно, а потом все более открыто стали выступать за признание независимости Хорватии и Словении. Но в Вашингтоне все еще колебались [386].
 
Сербия в трудном положении
«Хорватский вопрос» уже летом 1991 г. стал для Белграда мучительной головной болью. И не только по соображениям национального престижа. Прежде всего из-за очевидных геополитических потерь. В случае провозглашения Хорватией независимости Сербия оказывалась отрезанной от Адриатического побережья. Это обрекало ее на положение третьестепенного сухопутного государства. Белград не мог на это согласиться. По крайней мере без борьбы.
Вооруженные столкновения в Хорватии начались в мае 1991 г. Первые стычки вспыхнули между полувоенными формированиями Хорватии и отрядами местных сербов. Эти столкновения, несмотря на неоднократно принимаемые соглашения о прекращении огня, приняли хронический характер. Части ЮНА, дислоцированные в Хорватии и попытавшиеся стать «буферной зоной» в кризисных районах, сами оказались втянутыми в конфликт на стороне сербов. В результате началась необъявленная война между Хорватией и ЮНА, фактически – между Хорватией и Сербией. В ответ на блокаду воинских гарнизонов и других объектов военного назначения ЮНА стала прибегать к использованию тяжелого вооружения, включая авиацию и танки.
Загреб, в свою очередь, угрожал тотальной (народной) войной против югославской армии. Угроза носила вполне реальный характер. В ноябре 1991 г. численность вооруженных сил Хорватии достигла внушительной цифры – 110 тыс. человек. Республиканская милиция насчитывала 44 тыс. человек. Боевые подразделения хорватов постоянно пополнялись за счет местного населения и иностранных наемников. Среди них можно было встретить немцев, французов, англичан, румын и даже чернокожих. Многие из них влились в отряды крайне правой т.н. Хорватской партии права (ХПП), возглавляемой Д. Парагой. Кроме того, в республику был разрешен въезд т.н. «черных легионов» усташей. Эти «легионы» сразу «прославились» исключительной жестокостью. Даже на фоне и без этого ожесточенной гражданской войны.
7 сентября 1991 г. под руководством лорда Каррингтона, бывшего Генерального секретаря НАТО, в Лондоне впервые открылась конференция по разрешению югославского кризиса. К этому времени группа военных наблюдателей Европейского Союза (ЕС), направленная для мониторинга военной ситуации в Хорватии, была вынуждена признать провал своей миссии. Миссия констатировала: «Сербские вооруженные формирования при поддержке югославской регулярной армии захватили часть территории в Хорватии и тем самым стали еще ближе к контролю над портовыми городами Адриатики».
Бои в Хорватии продолжались. Обе стороны использовали тяжелую военную технику, включая 128-мм реактивные системы залпового огня. Военная удача в целом благоприятствовала сербам. Им оставалось пройти всего 19 км до внешней границы Хорватии. И в буквальном смысле разрезать Хорватию надвое.