Воин Заката

Именно из-за своего отрешенного состояния он прошел мимо Ниррена, не заметив его. Ниррен — высокий и смуглый, с орлиным носом и глубоко посаженными глазами — нисколечко этому не удивился. Он схватил Ронина за руку и развернул к себе лицом. Ронин почувствовал, что кто-то к нему приближается, еще до того, как чондрин дотронулся до него, и не стал сопротивляться. Но внутренне он приготовился, и когда этот «кто-то» рванул его на себя, Ронин молниеносным движением вытащил меч из ножен. Клинок сверкнул, отражая свет. И только тогда Ронин увидел, с кем он собирался сражаться.
Ниррен засмеялся, обнажая ровные белые зубы.
— Когда-нибудь я тебя все-таки наколю.
Ронин, улыбнувшись, вложил меч в ножны.
— Сегодня неподходящий денек для твоих этих шуточек. — Улыбка Ронина мгновенно погасла.
Чондрин, однако, пребывал в самом веселом расположении духа. Он вытаращился на Ронина, комично выпучив глаза, и этак потешно прошептал, кладя руку ему на плечо:
— А-а, тяжкие тайны, каковыми тебе невтерпеж поделиться со старым и умудренным другом. Поведай мне все, и на тебя снизойдет бесконечная благодать.
Ронин вспомнил предостережение Сталига и тут же сам на себя разозлился. Его действительно мучили кое-какие вопросы, и Ниррен, возможно, мог дать ответы на некоторые из них. Как бы там ни было, он мой друг, сказал он себе и невольно вздрогнул. Мой единственный друг.
— Ладно. — Он улыбнулся. — Пойдем ко мне.
Они вышли на лестницу, и Ниррен зажег факел.
— Опять сегодня устроил себе двойную загрузочку на тренировках?
Ронин утвердительно кивнул.
— Когда же ты наконец перестанешь валять дурака и займешься чем-нибудь более конструктивным?
— Например?
Чондрин ухмыльнулся:
— Ну... сейчас как раз появилась вакансия. Хорошая должность у Джаргисса...
— Да, я уже в курсе...
— Нет, ты подожди. Для саардина он очень даже ничего. Умный, ловкий и к тому же прекрасный стратег. Вы бы с ним поладили, я уверен. И он уделяет большое внимание защите.
Это был любимый конек Ниррена. Он мог разглагольствовать часами, разбирая стратегию гипотетических сражений, прорабатывая до мельчайших деталей тактику нападения и защиты. Он считал, что если ты сам выбираешь себе стратегию защиты, то у тебя девять шансов из десяти взять верх над противником, даже если за ним явное численное преимущество.
— Я еще не встречал саардина, который бы мне понравился, — заметил Ронин.
— А скажи мне, друг мой, знаешь ли ты Джаргисса?
Ронин покачал головой.
— Мы словно все время играем с тобой в одну и ту же игру. Нет, я не знаю его. Не знаю и знать не хочу. Сколько раз мне тебе повторять?
Ниррен усмехнулся, пожав плечами:
— Но я все же лелею надежду, что когда-нибудь ты попросишь меня устроить вам встречу.
Ронин легонько коснулся рукой косых оранжево-коричневых полосок на коричневой рубашке чондрина.
— Это вряд ли.
— Послушай, если ты это из-за Саламандры, то тебе надо просто подождать...
— Дело не в этом.
— А я думаю, что как раз в этом.
Оба они замолчали, пристально разглядывая друг друга в неровном пляшущем свете факела. Было слышно, как легонько потрескивают тростниковые прутья и как откуда-то издалека, словно из другого мира, доносится топот крошечных лапок по бетонному полу. Потом раздался звук человеческих шагов, но тут же затих вдалеке. Казалось, стало намного темнее.
Ронин с удивлением услышал свой собственный голос:
— Возможно, ты прав.
И всю дорогу до нужного этажа он не переставал поражаться, что это вдруг на него нашло.
У Ронина были двухкомнатные апартаменты, то есть ровно на комнату больше, чем у других меченосцев. Такие просторные помещения полагались чондринам; а саардинам, естественно, полагалось еще больше места.
К'рин была уже там. Она успела уже уложить свои черные волосы для Сехны, забрав их наверх, но еще не переоделась. На ней был рабочий костюм: леггинсы в обтяжку и широкая свободная рубаха с короткими рукавами, скрывающая фигуру. Она была очень высокой — почти одного роста с Ронином. Изящная длинная шея, пухлые губы, широко расставленные темные глаза. Когда Ронин с Нирреном вошли, она улыбнулась и легонько коснулась руки Ронина.
Он удивился, потому что не ожидал застать ее у себя. Она должна была сейчас либо заканчивать смену на курсах медподготовки, либо переодеваться к Сехне у себя в апартаментах.
К'рин пропорхнула мимо них к двери.
— Я их у себя обыскалась, — она помахала у них перед носом серебряными браслетами, — но потом вспомнила, что оставила их здесь.
Она показала Ниррену язык. Ниррен в ответ ухмыльнулся.
— Все, я бегу... а то не успею на Сехну. — К'рин умчалась, захлопнув за собой дверь.
Ронин прошел к буфету, достал графин и бокалы, разлил вино. Он уже напрочь забыл о К'рин.
Они с Нирреном сели на низкие пуфики, друг против друга. С потолка лился резкий ослепительный свет — в этом искусственном свете лица людей кажутся бесцветными и безжизненными. Ниррен не спеша потягивал вино. Бокал Ронина стоял на полу нетронутый. Он рассказал чондрину о своей встрече с Фрейдалом.
Глаза Ниррена на мгновение вспыхнули.
— Ну и что ты по этому поводу думаешь?
Ниррен встал и принялся мерить шагами комнату.
— Думаю, прежде всего надо выяснить, с чего бы Фрейдал так носится с этим колдуном.
— Они уверяют, что он помешался.
— Если это и правда, то, может быть, это случилось не без их непосредственного участия.
— А пятна?
Ниррен резко развернулся.
— Что?
— Эти странные пятна у него на висках.
— А, да. Пятна Дехна. Скорее всего это именно пятна Дехна. Тем более нужно как можно скорее выяснить, что замышляет Фрейдал. Очень немногие знают о Дехне. Это — такая машина Древних. Одно из этих загадочных изобретений, которые не дают нам погибнуть здесь... на глубине трех километров под поверхностью планеты. Они снабжают нас воздухом, светом, теплом. В общем, мы знаем, что они делают, эти машины, но как они действуют — выше нашего понимания. — Теперь в голосе Ниррена слышалась горечь. — Но как бы там ни было, наших познаний достаточно для того, чтобы всем этим пользоваться. В тех местах, где ты видел пятна, к голове прикрепляются провода. Электрический разряд идет в мозг. Это напоминает устройство нашей осветительной системы. Помнишь историю с этим ниром, который открыл панель и дотронулся не до того провода? Когда его нашли, он был весь черный и от него жутко воняло. Его и опознали-то с трудом, потому что нагрудный знак расплавился.
Ниррен сел и отпил вина.
— В любом случае аппарат Дехна небезопасен. Так мне говорили. С его помощью очень удобно выуживать у мятежников информацию. Но его очень трудно держать под контролем, что при нашем невежестве в общем-то не удивительно...
Он замолчал, погруженный в раздумья. Потом добавил:
— Что, интересно, задумал Фрейдал?
Ронина вдруг охватило какое-то странное волнение.
— Если я правильно тебя понял, ты утверждаешь, что саардин по безопасности не только вмешался в работу колдуна, но еще и... пытает его, чтобы выудить информацию, необходимую для каких-то его тайных целей?
— Именно так, дружище. — Ниррен поднял вверх указательный палец, и глаза его сверкнули. — Но для тебя лично это хороший шанс. Война уже не за горами, и, когда она грянет, Фрейдал с Джаргиссом окажутся по разные стороны баррикад. Мы с ним враги. — Он приобнял Ронина за плечи. — Послушай, приятель. Спокойное время прошло. Если будет война, никто не останется в стороне. Это коснется всех. Ты обязан помочь нам. Попроси Сталига. Пусть он поговорит с Борросом, пока еще есть время. Это единственная для меня возможность подобраться к Фрейдалу. Если мы завладеем его секретом, у нас будет явное преимущество.
— Возможно, Фрейдалу не удалось «раскрутить» Борроса.
— Это было бы слишком хорошо.
Ронин взглянул на него.
— А то, что они сотворили с Борросом, тебя не волнует? Я даже не знаю, сможет ли он теперь вообще оклематься после того, чем они его там накачали.