Счастье Рейли
— Самое важное, — говорил он Вэлу, — проценты. Всегда рассчитывай вероятность выигрыша. Ни в коем случае не бейся об заклад, если ты рассержен. Не рискуй деньгами, основываясь только на симпатиях или эмоциях. Вот посмотри на Рея, — указал он как-то на плотного мужчину, сидевшего в противоположном конце комнаты с потухшей сигарой в зубах. — Перед тобой один из лучших бегунов к западу от Миссури. Он не курит и не курил, спиртного в рот не берет всю жизнь. Лишь для тех, кто его не знает, Рей выглядит толстым, но в нем нет жира. Он мчится, как пуля, но только на сотню или две ярдов. Чуть больше — и он ни на что не годится. Однако на коротких дистанциях ему нет равных.
В записную книжку Уилл заносил собранные данные о скоростных качествах известных ему лошадей, многих из которых водили вдоль границы из города в город привязанными к повозке или фермерскому фургону, чтобы сбить с толку тех, с кем будут заключать пари.
— Никогда не играй ни с кем на пару, Вэл, — предостерегал Рейли. — Всегда высчитывай вероятность выигрыша и проигрыша. Игрока в покер делают не один-два взятых банка, а постоянство победы. Успех в игре с большими ставками — захватывающее зрелище, но он также привлечет ненужное внимание. На тебя могут напасть воры или бандиты, а кое-кто заподозрит, что ты играешь нечестно.
Наблюдая за Уиллом, Вэл заметил, что тот предпочитал выигрывать несколько небольших банков, а крупные ставки часто пропускал.
— Секрет картежника, — объяснил он, — в том, чтобы рисковать как можно реже. Выигрывают не обязательно мошенники. Все дело в хорошей памяти, знании людей и в том, как ты чувствуешь карты. Ну, и требуется немного удачи.
Рейли был строг с приемным сыном во всем, что касалось чистоты, аккуратности и джентльменского поведения. Тут он не шел ни на какой компромисс. И образованием его постоянно занимался сам. Послать мальчика в школу у него не имелось возможности, поскольку они не задерживались в одном месте подолгу. Но уроки чтения, письма, арифметики стали для обоих обязательными, а еще Уилл учил Вэла быстрому и тщательному расчету вероятностей и постоянно развивал в нем наблюдательность. Редкий день Рейли не просил Вэла описать местность, по которой они проезжали, одежду встречного всадника или товары, выставленные в витрине магазина.
— Ты можешь не быть картежником, — говаривал он, — но карты развивают пальцы, тренируют память и учат быстро и правильно оценивать ситуацию.
Рейли никогда не вспоминал Майру, а Вэл о ней не спрашивал. Вообще-то, он чаще думал о Вэне, чем о матери, потому что Вэн единственный, кто относился к нему по-доброму в то тяжелое время.
У Рейли была страсть к красноречию, свойственная всем ирландцам, и врожденная любовь к политике. Он помнил наизусть отрывки из многих речей известных политических деятелей, и во время долгих поездок они Часто цитировали их вдвоем.
Однажды в ресторане Уилли заговорил с Взлом о лирике, как всегда подкрепляя свои рассуждения чтением стихов. Вдруг бородатый детина, сидевший за соседним столиком, гневе обернулся к нему.
— Что ты делаешь из парня кисейную барышню! — на бросился он на Рейли. — Прекрати сюсюкать и рассказывать ему всякие нежности.
Тот несколько секунд пристально смотрел на нахала. За тем вынул изо рта сигару и положил ее на блюдце.
— Мой друг, — произнес он ледяным голосом, — я читаю стихи, которые мне нравятся. Может, вы хотите и меня назвать барышней?
Бородач начал размахивать руками, доказывая свое, но приятель сильно пнул его сапогом под столом и попытался одернуть.
— Джефф! — прошипел он раздраженно.
Но Джефф не слушал.
— И назову! — уже вопил он. — Что ты сделаешь?
— Я скажу вам, что сделаю, — сдержанно ответил Рейли. — Если у вас есть револьвер — убью вас. Если вы безоружны — изобью до полусмерти.
Джефф немало выпил, спиртное притупило чувство опасности, а возможно, оно у него просто отсутствовало. Он резко опустил руку к сапогу, и в ней сверкнул нож.
Как в руке Уилла тоже появился нож, Вэл не заметил, но в следующий момент кисть бородача оказалась пригвождена к столу. Он сдавленно вскрикнул, и мальчик увидел, как по его ладони потекла струйка крови.
— Вэл, — спокойно произнес Рейли, — передай-ка мне книгу Теннисона. По-моему, этому джентльмену надо устранить недостатки в образовании. — Затем, взяв со стола бутылку, наполнил стакан вином и дал его Джеффу. — На, выпей, — приказал он, — а потом слушай.
Следующие несколько минут навсегда остались в памяти малыша. В то время, как рука бородача распласталась на столе, подобно бабочке, приколотой булавкой, Уилл, полистав сборник стихов Теннисона из недавно купленного двухтомника, нашел «Улисса» и под исполненными благоговейного страха взглядами собравшихся людей стал медленно, громким, хорошо поставленным голосом читать стихи. Закончив, взялся за рукоятку ножа со словами:
— Пусть это послужит вам уроком, мой друг. На вашем месте я бы изучал поэзию. Из стихов можно узнать немало полезного, они помогут скрасить вам долгие часы одиночества. — Выдернув нож из стола, он наклонился и вытер лезвие о бороду Джеффа. — Я спокойный человек, — продолжил урок вежливости Уилл, — но предпочитаю обедать и беседовать так, как мне заблагорассудится. А теперь пошли, Вэл. И не забудь захватить книжку.
Когда они вышли, мальчик весь дрожал, его тошнило.
— Извини, дружок, что я вынужден был проделать такое у тебя на глазах. Но этот Джефф сам напросился на неприятности. Хорошо, что так кончилось, иначе мне пришлось бы убить его, а убивать не в моем вкусе. — Они медленно направились к отелю. — Я терпеть не могу насилия, но оно — черта нашего времени, есть люди, которые не понимают другого способа убеждения, кроме насилия.
На рассвете их ждал дилижанс, направлявшийся в Силвер-Сити. Возница шел к станции вместе с ними при свете угасающих звезд.
— Поедете свободно, — улыбнулся он. — Сейчас немного пассажиров. Все боятся апачей.
— Я в тебя верю, Пит, — дружески похлопал по плечу его Уилл. — Если не сможешь обогнать индейцев, ты победишь их в драке.
— Я? Шутишь! — Он взглянул на Рейли. — Правду болтают, что ты сделал с Джеффом Рейнертом?
— Вчера вечером я встретил человека по имени Джефф, — согласился Уилл. — Он не назвал мне свою фамилию, а я не спрашивал.
— Слышал, что ты пригвоздил его руку к столу, а потом читал ему стихи.
— Что-то в этом роде.
— Ты крутой парень, Рейли, — покачал головой Пит. — Рискуешь! Несколько недель назад Рейнерт убил кого-то в Тьюбаке, и говорят, что зарезал еще одного в Юме.
— Он опрометчивый человек. — Они подошли к станции. — Нельзя выяснять отношения, не зная, какие карты на руках у противника.
Возница посмотрел на Вэла.
— Хотите проехаться наверху со мной, молодой человек? Я буду рад компании.
— У нас нет охранника?
— Будет позже. С нами поедут по крайней мере двое с винтовками. Они нам понадобятся, когда придется пересекать перевал.
Вэла устроили на козлах, и он повернулся, глядя, как садится в дилижанс Уилл. Когда друга не было рядом, Вэла охватывал страх, что Уилла у него отнимут, и он больше ни когда не вернется.
Мальчик подумал о Вэне. Почему он его бросил? Неужели в нем есть что-то неприятное людям? За что его ненавидела мама? Однако он хорошо знал, что Рейли его любит и с удовольствием проводит с ним время.
Лошади с нетерпением переступали с ноги на ногу, и, когда возница забрался наверх, Вэл с волнением схватился за ограждение козел. Он никогда прежде не ездил наверху и знал, что это место считается почетным. Пит собрал вожжи, щелкнул кнутом, ободряюще крикнул что-то нечленораздельное лошадям, и они с места взяли резвой рысью. Скоро они пойдут помедленнее, но большинство возниц обожает прокатиться по городу с ветерком.
Стояла ранняя осень. День обещал быть прохладным. Иногда небо заволакивало облаками, но сейчас ветер загнал их далеко к горам, и равнина просматривалась на многие мили окрест.