Лихие люди западных дорог
— Ну, — сказал Хопалонг сам себе, — на этот раз все должно быть очень быстро.
Джонни Ребб остановился и смотрел на приближающегося Хопалонга. В этой игре он был еще слишком молод, но тем не менее уже достаточно опытен. И сам он знал об этом. Ребб был еще очень молод для того, чтобы явно почувствовать приближение скорого конца, слишком молод он был, чтобы ощутить близость смертельного часа. И если когда-нибудь в жизни ему и приходилось волноваться, то все его переживания были на редкость незатейливыми. Таким же простым донельзя был и он сам. Никаких мыслей или новых идей у него почти не возникало, а присущие ему желания и наклонности, так же как и он сам, были до предела примитивны. В данный момент ему просто захотелось убить Хопалонга Кэссиди.
— Привет, Кэссиди, — очень тихо заговорил Ребб. Он выжидал.
— А, Джонни, это ты. А я как раз тебя и дожидаюсь. Я знал, что ты здесь.
— Откуда?
Джонни Ребб был не мало озадачен этим заявлением.
— Догадался по снегу на крыше дома. Он весь стаял, точно так же, как и на других домах, где топятся печи.
— Ну надо же! А я и не подумал об этом! — Ребб рассмеялся. — А ты, Хоппи, оказывается, догадливый. Очень жаль, что приходится с тобой так поступить, но я очень многим обязан Спарру, он слишком много сделал для меня.
— А теперь, малыш, ты сам сделай кое-что для себя, — тихо предложил ему Хопалонг. — Брось это занятие. Тебе ведь уже повезло. Ты остался здесь вроде как и ни при чем. Так что не упускай свою удачу и уезжай отсюда. Обзаведись ранчо или начни разводить коров. Ведь это убийство тебе все равно ничего хорошего не принесет.
— Слишком много слов. Обычно так много болтают только трусы.
Хопалонг сухо усмехнулся в ответ.
— Это не тот случай, малыш. Просто мне не хочется, чтобы случилось то, что может случиться.
Джонни Ребб правой рукой слегка придерживал полу у своего тулупа. Револьвер был всего в нескольких дюймах от ладони.
— Извини, Хоппи... — с этими словами он сделал быстрое и ловкое движение бедром, в результате которого револьвер, а он торчал у него за поясом, — оказался прямо в руке. Ребб выстрелил. Все было быстро, слишком быстро.
Револьвер Хопалонга был в кобуре, а рукоятку ее прикрывал край полы куртки, поэтому Хоппи замешкался на мгновение. Джонни Ребб сумел все-таки выстрелить первым. Ловко, очень ловко.
Но Ребб так и не смог уяснить, что спасло Хопалонга от смерти. Первая пуля Ребба оставила глубокую борозду на овчинном рукаве теплой куртки Хопалонга, а вторым выстрелом он попал точно в толстую складку овчины, и пуля прошла сбоку, всего лишь в каком-то дюйме от сердца Хопалонга, но сам Хопалонг Кэссиди даже не был ранен.
В это время Хопалонг выхватил свой револьвер и выстрелил от бедра. Стрелял он только один раз. По ярко начищенной пряжке на ремне Ребба. Тяжелый свинцовый слиток задел за угол этой пряжки и легко вошел в податливую плоть повыше ремня. Хопалонг быстро подошел к поверженному противнику. Джонни Ребб удивленно глядел на него снизу вверх.
— Никогда не следует так старательно начищать медь на ремне, малыш, — нежно проговорил Хопалонг, — уж слишком это привлекает ненужные взгляды.
А со всех сторон к ним уже бежали взволнованные люди. И Памела была среди них. Хопалонг зашагал прочь, вспомнив, что еще он собирался заехать за лошадью, подаренной ему Саймом Тэтчером.
— Когда сюда подойдет Памела Джордан, — обратился он к одному из любопытствующих горожан, оказавшемуся поблизости, — передайте ей, что с Кэссиди все в полном порядке. А мне нужно еще встретиться тут с одним человеком, чтобы забрать у него своего коня.