Кодекс «Альтмана»
Червенко с недовольным видом кивнул.
— Прикажите машинному отделению выжать из двигателей все, что можно. Теперь нет смысла прятаться. Посмотрим, что творится у них на борту. — Он навел бинокль на горизонт. День был ясный и солнечный, море — спокойное, и видимость была практически неограниченной. Резко прибавив ход до двадцати восьми узлов, «Джон Кроув» вскоре догнал «Эмпресс», ушедший далеко вперед, и приблизился к нему на дистанцию визуального наблюдения.
Старший помощник Бьенас тоже взял бинокль.
— Вы видите, Фрэнк? Или меня обманывают глаза?
Бьенас кивнул. На палубе сухогруза толпились члены экипажа, все как один указывая за корму и размахивая руками. Из кабины вышел офицер и закричал на них, но матросы не уходили.
— Они чертовски перепуганы, Джим, — заметил Бьенас.
— У меня тоже такое впечатление, — согласился Червенко. — Им не говорили, что мы находимся поблизости, и мы застали их врасплох. И все же кое-кто ожидал нашего появления.
— Иначе они не взяли бы на борт специалиста по радарам.
— Верно, — сказал Червенко. — Заступайте на вахту, Фрэнк. Внимательно следите за ними. Теперь они начнут крутиться, словно уж на сковородке.
— Хотел бы я знать, как отреагирует Китай.
Червенко повернулся, собираясь спуститься вниз и доложить Броузу о случившемся.
— Понятия не имею, — бросил он поверх плеча. — Но догадываюсь, что очень многие люди в Вашингтоне терзаются сейчас тем же самым вопросом.
Глава 15
Четверг, 14 сентября
Вашингтон, округ Колумбия
Кастилья полулежал в откидном кресле в спальне своей резиденции в Белом доме и пытался читать, но его мысли занимали Китай, договор по правам человека, отец, которого он никогда не видел, и те страдания, которые тот перенес. Еще он очень скучал по своей жене.
Президент не мог сосредоточиться, и строки набегали друг на дружку. Он положил книгу на колени и помассировал глаза. Он тосковал по азартным партиям в покер «в две руки», которые они вели с Касси теми ночами, когда кто-нибудь из них не мог заснуть, хотя, как правило, жена выигрывала восемь раз из десяти. Но сейчас она находилась в Центральной Америке, занимаясь благотворительностью в окружении толп газетчиков и по пути заводя друзей. Кастилье очень хотелось, чтобы она была дома и общалась не с друзьями, а с ним.
Кастилья уже начинал размышлять о том, как переменится их жизнь, когда он уйдет в отставку, когда в дверь негромко постучал Джереми.
— Ну, что еще? — отрывисто бросил президент, слишком поздно поймав себя на том, что говорит раздраженным тоном.
— Господин Клейн, сэр.
Кастилья встревожился.
— Впустите его. И, Джереми... Извините меня. Я скучаю по жене.
— Мы все скучаем по Первой леди, господин президент.
В спальню вошел Фред Клейн, и Джереми закрыл за ним дверь.
На мгновение Кастилья представил Клейна в виде молчаливого вездесущего тумана, который проникает во все уголки мира. Как написал Карл Сэндберг: «Туман явился на мягких кошачьих лапах...» Впрочем, ноги Клейна были слишком велики, чтобы сравнивать его с кошкой.
— Садись, Фред.
Клейн боком уселся на край кресла. Руки шефа «Прикрытия-1» суетливо двигались, как будто он искал потерянную драгоценность.
— Доставай свою носогрейку, — проворчал Кастилья. — Я чувствую, после твоего рассказа мне захочется выпить.
На лице Клейна появилось застенчивое выражение. Он вынул свою потрепанную трубку и с удовлетворенным видом сунул мундштук в рот.
— Спасибо, господин президент.
— Надеюсь, эта штука не убьет тебя до того, как я уйду в отставку, — сказал Кастилья. — Итак, что у нас плохого на сей раз?
— Я не знаю, какими можно счесть мои новости — хорошими или дурными, сэр. Это зависит от того, как будет развиваться дело с «Доваджер Эмпресс».
— Если ты хотел меня успокоить, тебе это не удалось.
— Понимаю, сэр. — Клейн вкратце рассказал о приключениях Смита за последние несколько часов, опуская детали. — Мы практически уверены, что подлинник декларации уничтожен. Мои люди в Ираке пока ничего не нашли. Полковник Смит сейчас направляется в Гонконг. Мы надеемся, что третий экземпляр хранится в гонконгской конторе компании «Донк и Ла Пьер».
Президент покачал головой:
— Иногда мне хочется, чтобы создание международных корпораций и холдинговых компаний было запрещено законом.
— Ваше желание разделяет большинство правительств, — согласился Клейн.
— Что говорят другие наши агенты в Китае?
— Ничего. Они не получали от своих людей в китайском правительстве и компартии даже намеков на «Доваджер Эмпресс» и его груз.
Кастилья потер переносицу и сузил глаза:
— Это очень странно, не находишь? Пекин обычно полнится слухами и домыслами.
— В сущности, мы с полковником Смитом пришли именно к этому выводу. Пекин может и не знать о контрабанде.
Президент вскинул брови.
— Ты имеешь в виду, что это «частное» предприятие? Доходная сделка?
— Не все так просто. Мы полагаем, что в ней замешан высокопоставленный пекинский чиновник, вероятно даже, член Политбюро.
Президент лихорадочно размышлял.
— Коррупция? Повторение случая с Чэнь Ситунем?
— Вероятно. Либо борьба за власть в Политбюро. А это...
— Может сулить нам неприятности, — закончил президент.
— Да, сэр.
Президент умолк, погрузившись в размышления. Клейн тоже молчал. Он вертел в пальцах свою трубку, потом рассеянно вынул кисет и, сообразив, что делает, торопливо спрятал мешочек с ароматным табаком обратно в карман.
В конце концов президент встал из уютного кресла и начал прохаживаться по комнате, хлопая по ковру задниками домашних туфель.
— Нет никакой разницы, знает ли Пекин об «Эмпресс». В обоих случаях реакция Китая будет одной и той же. Китайцы станут защищать право своих кораблей плавать в международных водах с любым грузом, даже если на перевозку не было получено официальное разрешение. У нас по-прежнему остается лишь один способ не допустить, чтобы химикаты попали в Ирак, и не вызвать при этом конфронтацию и те последствия, которые она повлечет.
— Я знаю, сэр. Чтобы доказать всему миру — и Китаю в том числе, — что на этот раз мы не поспешили с обвинениями, нам нужна декларация. Но если Пекин непричастен к этому делу, а мы сумеем неопровержимо доказать, что «Эмпресс» везет незаконный груз, то нам потребуется быстро наладить взаимодействие. У китайцев нет причин замалчивать происходящее. В сущности, они хотят выглядеть такими же добропорядочными приверженцами мира, как все остальные нации. По крайней мере мы можем надеяться, что у них возникнет такое желание. — Клейн следил за президентом, который продолжал расхаживать по спальне, словно стараясь выпутаться из невидимой паутины. — Уместно ли сейчас сообщать вам последние сведения о Дэвиде Тейере?
Президент остановился и посмотрел на него широко распахнутыми глазами:
— Разумеется. Момент самый подходящий. Что еще удалось узнать о нем?
— Один из китайских источников «Прикрытия» рассказал, что ферма охраняется не столь бдительно, как можно было предполагать. Вероятно, нам удастся внедрить туда своего человека, который осуществит контакт и выяснит, в каком положении находится Тейер и чего он хочет.
— Что ж, неплохо, — осторожно произнес президент. Он прекратил расхаживать по комнате.
Клейн почувствовал его колебания.
— Вы изменили свое мнение о спасательной операции, сэр?
— Ты сам сказал, что если Пекин непричастен к отправке «Эмпресс» в Ирак и если мы представим китайцам неопровержимые улики, то нам будет проще склонить их к сотрудничеству. Однако тайное вторжение, результат которого неминуемо опорочит Китай в глазах мирового сообщества, ввергнет их в бешенство, даже если нас постигнет неудача.
Клейн был вынужден согласиться:
— Вы правы.
— Я не могу ставить под удар спокойствие наших народов и договор по правам человека.