Жаркое лето в Берлине
Читателю романа Димфны Кьюсак необходимо знать, сколь обоснованны тревоги всех людей мира, нашедшие такое отражение в книге австралийской писательницы. Очень хорошо, убедительно ответил на этот важнейший вопрос нашего времени один из руководителей народной Польши Юзеф Циранкевич в речи, произнесенной им в Варшаве на большом митинге 1 сентября 1964 года, посвященном 25-летию нападения гитлеровской Германии на Польшу:
«В современном мире ФРГ не обладает мощью, равной мощи гитлеровской Германии, и у нее нет никаких шансов достичь такого могущества. Однако ФРГ является сейчас самой мощной страной Западной Европы, располагает значительными вооруженными силами и умеет успешно шантажировать своих атлантических партнеров. Получив доступ к ядерному оружию, она найдет возможность создать положение, могущее втянуть ее союзников в авантюру, последствия которой трудно предвидеть…»
Опасность бесспорна. Однако налицо факты, события, реальные материальные силы, противостоящие этой угрозе. Уже отставка «зловещего старца» Конрада Аденауэра с поста канцлера ФРГ косвенно подтвердила провал всей внешней политики Федеративной Республики Германии, разочарование ее населения в этой политике. Курс на реванш, на так называемое «воссоединение» Германии, фактически означающий претензию на ликвидацию Германской Демократической Республики, обнаружил свою несостоятельность, неосуществимость.
Нельзя утверждать, что сторонники позиции реванша в Западной Германии исчезли, отказались от своих планов. Однако положение изменилось, и в середине шестидесятых годов влиятельным кругам западногерманской буржуазной общественности приходится весьма мучительно искать, нащупывать новый курс. В этой связи стоит назвать, например, большую книгу профессора Гарольда Раша «Германия и Восточная Европа», статьи публициста Хафнера в буржуазном журнале «Штерн», выступления видного деятеля так называемой «Свободной демократической партии» (участницы правительственной коалиции) Германа Флаха. Все они призывают к более реалистичной политике, к отказу ФРГ от ядерного оружия, к нормальным, здоровым отношениям с социалистическими государствами. Раздаются призывы к «признанию» наконец Германской Демократической Республики, к легализации в ФРГ Коммунистической партии Германии — то, что она объявлена вне закона, служит наглядным доказательством отсутствия демократических свобод в боннском государстве.
Главную роль в изменении западногерманского общественного мнения сыграло общее смягчение международной напряженности в последние полтора-два года. Соотношение сил в мире отнюдь не свидетельствует об осуществимости бредовых планов германских реваншистов. И только бешеные в США, только крайние реакционеры и фашисты на Западе вдохновляют кое-кого в Бонне.
Новые веяния на международной арене, к сожалению, пока еще мало отразились на внутренней обстановке в Федеративной Республике, где по-прежнему вольготно живется любым архиреакционным, профашистским и реваншистским организациям и очень трудно — организациям прогрессивным. Картина, нарисованная Димфной Кьюсак, по-прежнему «документально» верна.
Вот только один пример.
Строго, мудро отбирал глаз художника-реалиста факты не единичные, а лишь наиболее характерные для западногерманской жизни наших дней. Возьмите эпизод с женщиной-врачом, приглашенной к больной девочке Энн. Лена Нейберт, она же Лена Гейнц, — одно из самых страшных порождений фашистского режима, «ученый»-палач, производивший кровавые «опыты» над военнопленными и детьми, хладнокровный убийца сотен людей, замученных с особым садизмом и зверством. Изменив только фамилию, она благополучно практикует как детский врач в ФРГ, и ее приглашают лечить дочь Джой.
Для того, чтобы бороться с новой «коричневой чумой» в Западной Германии наших дней, требуется немалая отвага. Юноша Ганс, ненавидящий нацизм, может только тайно помогать Джой узнать правду. «Мы не очень-то церемонимся со своими собственными крамольниками», — иронически говорит он. На вопрос о том, как чувствуют себя его однокурсники-студенты, молодые люди прогрессивных взглядов, он отвечает: «Мы должны соблюдать осторожность… если хотим остаться целыми в этих джунглях».
Жуткие «джунгли» — весь дом Мюллеров с его «традиционным» культом войны и военщины, с мрачными восклицаниями главы дома «Кровь! Кровь!», с фанатичной Бертой, называющей бандитами и варварами поляков, чехов, русских, пылающей жаждой мести. Писательница, изображая окружающий ее мир в конкретных образах, рисуя эту немецкую семью, так рельефно разделенную на две группы, представляет нам как бы всю современную Западную Германию. В руках крупного капиталиста Мюллера — деньги, власть, поддержка поднявших голову, оставшихся безнаказанными оголтелых реваншистов, с ним рядом — Хорст и Берта, фанатичные представителя «расы господ», называющие «недочеловеками» не только всех иностранцев, но и рядовых тружеников-соотечественников. В семье им противостоят робкая, мягкая, но не покорившаяся старуха-мать, Стивен, прошедший через кошмар гитлеровского безумия, и Ганс, не испытавший этого кошмара, но проклявший его.
Эта разделенная на два лагеря семья символизирует нынешнее положение как в ФРГ, так и в Западном Берлине. За старшими Мюллерами — зловещая «принцесса», «принц голубой крови», некая тетка Луиза, банды марширующих профессиональных убийц, распевающих фашистские гимны, и, разумеется, боннские министры, принявшие в свои объятия выпущенного из тюрьмы Хорста. А те, кто не хочет повторения похода «до Урала», в меньшинстве, им надо прятаться, скрывать свои взгляды. Но они не сдаются.
Символично решение Брунгильды — мученицы Освенцима, Равенсбрука, а ныне гонимой, опасающейся за свою жизнь, но смелой и решительной антифашистки. Она отказывается уехать из Западного Берлина, отвергая поддержку Джой, которая обещает ей спокойную жизнь в Англии. Нет, она не покинет поле боя. На предложение Джой она отвечает:
«Мы не можем уехать. Это наша страна. Здесь было совершено преступление. Здесь оно должно быть искуплено».
Оптимистичен — при всем трагизме жизни Брунгильды — этот финал. Бежит из Западной Германии юноша Ганс, одиночка в реакционной семье Мюллеров, уходит из жизни его бабушка. Но и в Западной Германии есть силы, способные повернуть историю этой страны на новый, мирный, созидательный путь. Им принадлежит будущее. Эта надежда оставлена читателю.
Все же именно здесь, в момент наших размышлений о будущем, мы обязаны «дополнить» роман Димфны Кьюсак.
Картина, нарисованная писательницей, в целом очень мрачная и тяжелая, почти без просветов. Очень мало сказано о Германской Демократической Республике. «Хотим мы или нет, это предприятие работает», — замечает Тод. А ведь ГДР — это новый мир, это прообраз той Германии, о которой мечтают Ганс и Стивен. Еще меньше говорится в романе о борцах за мир, о тех, кого преследуют в Западной Германии, но за кем идут, кому сочувствуют многие люди. Ни слова — о рабочем классе Западной Германии.
Мы назвали эту картину верной, реалистичной, отражающей действительность. В этом большая заслуга художника. Ее книга — предупреждение. Предупреждение общественному мнению западных стран, всему человечеству.
Подлинную надежду рождают в нас не только те, кто скрывается в германском «подполье». Великие силы, которым суждено, несомненно, повернуть рано или поздно историю Германии в новое русло, находятся вне пределов Федеративной Республики Германии. Эти силы — могучий социалистический лагерь, растущий на всем земном шаре «фронт мира». Вся международная обстановка коренным образом отличается от той, которая предшествовала второй мировой войне.
«Старые борзописцы утверждают, — говорит Стивену Тод, — что сейчас происходит то же, что и в тридцатые годы, когда Гитлер и его соратники-головорезы получали субсидию и полную свободу действий. И мы знаем, к чему это привело».
Не случайна эта ссылка прогрессивного журналиста Тода на каких-то «старых борзописцев». Они могут, разумеется, сравнивать, говорить о почти полном совпадении ситуаций. Но в отличие от них Тод знает, что в наше время трагедия гитлеровского нашествия на десятки миролюбивых стран не может повториться.