Огонь
— Инженера по технике безопасности жалко, — сказал очутившийся тут Николай Зотов. — Вот кому нагорит. И оберу… Кор-рес-пон-денты!…
Павел посмотрел на него и только тут, холодея, понял, что, в ковш бросился не Димка, а… Белоцерковский! Димка же не мог броситься. Он умер раньше. Кладбище… Могила в мёрзлой земле… А здесь — Белоцерковский. Недаром они такие внешне разные, всё-таки очень похожи. Ведь он же их уже путал… И такой конец…
Склонив голову, ни на кого не глядя, Павел протолкался в цех. Ему стало холодно, очень холодно настолько холодно, что он застонал. Тяжело, мучительно застонал.
И… проснулся.
Он всё так же сидел на трубах, склонив голову. Записная книжка валялась у ног на полу. Из-под труб сильно дуло, спина заледенела, её даже заломило.
Несколько секунд он приходил в себя, потом вскочил, подобрал книжку, быстро пошёл к домне, оттуда на мостик, ведущий в будку мастеров. Его всего трясло.
Возле батареи, на слежавшемся войлоке клубком свернулся и крепко спал Белоцерковский. Аппарат валялся рядом. Павел сел на корточки, пощупал руками, заглянул в лицо, закрыл его шапкой и только тут, наконец, полностью поверил, что то был сон.
«Что это такое, что мне кошмарные сны стали сниться? — — подумал он. — Переутомление, что ли? — В конце концов так дальше нельзя!…»
Словно боясь, что и сейчас он спит, Павел крепко потёр глаза, потёр виски. Снова потряс Белоцерковского за плечи: нет, не просыпается, но живой, целый, невредимый, никакой не самоубийца. Тьфу!
Умер Дима Образцов. Далеко. Давно. Как же это он сказал тогда? — «Имею ли я право ухватить в этой жизни своё? -» Да, сидели под каким-то тентом, за пивом, жаркий был день, столкнулись нос к носу на улице, взяли пива, и он так судорожно доказывал: «Имею я право ухватить своё? -» Или это Белоцерковский говорил? — Всё в голове перепуталось! Нет, Димка пришёл и сказал насчёт огня: «Я сам погасил». Жизнь справедлива? -
Воспалёнными глазами Павел обвёл будку. Зудели приборы. Жар шёл от батарей. Потрогав их, Павел подумал, что самым разумным, самым мудрым сейчас будет выспаться.
Он подбил войлок, улёгся, прижимаясь спиной к батарее, дал себе задание не видеть никаких снов, в крайнем случае — только хорошие. И тут же заснул.
Ему приснилось, что над ним сидит Женя. Она протягивала руку, хотела будить его и не решалась. Во-первых, он понял, что она на него не зла, во-вторых, подумал: «Может, это судьба? -» Ему снилось, что он притворяется спящим, так хитро притворяется, сам же сквозь веки наблюдает за ней. Удовлетворённо решил: хороший сон, надо спать подольше, видеть этот хороший сон.
Но вместо этого решительно сел, спросил:
— Ты давно здесь сидишь? -
— Нет, не очень, — сказала Женя. — Ты так вкусно спал, просто жаль будить. Но, может, тебе надо быть… Там митинг во дворе, я подумала…
— Батюшки мои, проспал! Всё проспал! — с ужасом воскликнул он. — Который час? -
— Девять утра, — сказала Женя.