В ожидании митинга...

— Саша!.. Прости меня!.. Сашок! Не обижайся!.. Ну извини! Ну перебздел я, себя не помнил! Ну хочешь на колени встану?!
Он вообще-то был ничего мужик. Психованный малость, а так — ничего.
Но Табачников только посмотрел на него, как солдат на вошь, и так негромко сказал генералу:
— Пошел ты на хуй, козел вонючий.
А через неделю перевелся куда-то на Север, в пограничную авиацию. Потому что парашют был совершенно ни при чем — я его сам укладывал. Этот бедный курсантик так перенервничал, что как из самолета выпрыгнул, так сознание и потерял. Это нам потом доктор объяснил. Так что он даже смерти своей не ощутил... Вот. А ты, Матвеич, несешь без разбору всех по пням и кочкам. Тебе-то что — кто русский, кто нерусский? Тьфу!..
— Ну ладно, Кинстинтин, бочку на меня катить. У нас чего, в пузыре ни хрена не осталось?
— Да, вроде всю докушали.
— Кинстинтин! А на кой нам хрен этот митинг? Чего мы на ём не слыхали? Айда ко мне! У меня дома бутылка есть. Огурчики, капустка. А? Я тебя с соседом, с Лазарь Григорьичем, познакомлю. Вместе выпьем... Айда?