Синдром бодливой коровы

– Еще бы! – ехидно ответила Настя. – Они ведь мужчины, и ничто человеческое им не чуждо.
– Настя!
– Да?
– Может быть, мы закроем эту тему?
Он наклонил свою большую черную голову и стал разглядывать свои кроссовки.
– Почему это? – упрямо спросила она.
– Мне хочется поговорить с тобой о чем-нибудь другом.
– О чем-нибудь другом?
– О чем-нибудь принципиально другом.
– М-м... Но ты ведь еще не попросил у меня прощения.
– За что это?
– За то, что подсовывал мне мужчин, словно шоколадки ребенку.
– А ты не извинилась за то, что бросилась мне под колеса, – мгновенно парировал он.
Настя вскочила с дивана и стала наступать на него – босая, взволнованная и яростная.
– Почему ты не рассказал мне все еще тогда, когда мы у тебя дома смотрели видеокассету?
– А почему ты соврала доку, будто я тебя покусал?
– Ты относился ко мне хуже, чем к собаке!
– Я сварил для тебя курицу!
Настя некоторое время смотрела на него, раскрыв рот. Потом сказала:
– Да, это действительно серьезно.
– Я никогда еще ни для кого не готовил. Честное слово. И еще я очень боялся, что ты умрешь.
– Мне знакомо это чувство. Я вообще думала, что ты уже умер.
– Ну, в честь того, что я не умер, как ты думаешь, ты могла бы меня поцеловать?
– Поцелова-ать? – с притворным испугом протянула Настя. – Если это начало какой-то новой боевой операции, то я пас.
Самойлов подступил к ней ближе и признался:
– Это начало новой боевой операции. Только вести ее я собираюсь один.
– И в чем же цель операции? – пробормотала Настя, вдыхая его запах, потому что он уже ткнулся своим лбом в ее сливочный лоб.
– Цель – завоевание, – сообщил он и обозначил поцелуй первым тревожным прикосновением губ.
– И покорение? – подсказала Настя, взяв его за воротник рубашки двумя руками.
– Если только ты захочешь.
Самойлов наклонил голову и пошел в первое наступление.