Дырка от бублика
– Кстати, ты не договорил. Почему Катя Бурцева в таком ужасном состоянии?
– Да потому, что она влюблена в этого идиота!
– В Никиту? Кто тебе это сказал?!
– Она сама и сказала. Я вообще у членов своего коллектива в последнее время работаю жилеткой. Вместо того чтобы делать журнал, вы влюбляетесь, деретесь, живете в шкафах и скрываетесь от милиции. А папа Дима все это кушай с маслом!
Он обиженно засопел и капнул на галстук кофе с края чашки.
– А почему Овсянников мне ничего не сказал о своих подозрениях? – спросила Элла. – Мы же с ним договорились, что он не будет скрывать от меня ход расследования. А сам скрывает!
– Что ты хочешь? Он сыщик! А сыщик совершенно откровенен только с тем лицом, которое он по утрам бреет.
– Дим, ну раз ты такой кладезь информации, скажи, зачем Никите Шаталову придумывать байку о том, что он в меня влюблен, а? Понятно, за что дрался Астапов – по сути, за место под солнцем. Сейчас уже совершенно ясно, что я была для него золотым ключиком в мир больших начальников. Он не хотел этот ключик потерять. Но за что дрался Никита?
– Овсянников в этой записке как раз просит меня попытаться разузнать о нем побольше. Хотя как я разузнаю? Если Никита пристукнул твоего мужа, то он сейчас правды никому не скажет, а?
– Естественно. Нечего и пытаться. Кстати, вопрос на засыпку – почему твой приятель Жека тебе просто не позвонил, а отправил меня с донесением?
– Не знаю, но догадываюсь. Мне кажется, – он понизил голос, – что у Жеки не набирается столько работы, чтобы хватило на целую секретаршу. Он понимает, что погорячился, и выдумывает для тебя всякие задания, чтобы не ударить в грязь лицом.
– Теперь, когда на меня охотятся, шляться по городу, чтобы удовлетворить его тщеславие, мне как-то не светит.
– Попробуй оказать на него влияние. Как женщина.
– Я не могу! – с искренним сожалением ляпнула Элла. – У меня шрам на коленке и родимое пятно на плече. Если я начну с ним общаться как женщина, он меня сразу опознает.
Шведов немножко подумал и посочувствовал:
– Да, Астапова, ты в чертовски сложном положении.
* * *Вечером Элла наметила себе следующее: подстеречь отчима возле банка и поговорить с ним с глазу на глаз. Во-первых, она попытается убедить его в том, чтобы он прекратил ее искать. И во-вторых, вслух выскажет ему версию о семейном сговоре. Что-то он скажет? Овсянников убежден, что Борис утаивает какую-то важную информацию. Она, Элла, пользуясь своим влиянием на отчима, попробует эту информацию из него выжать. В конце концов, если вся семья в сговоре, почему она в этом не участвует?!
Ровно в семь вечера из банка начали выходить сотрудники. Элла спряталась за газетный киоск и спокойно наблюдала оттуда за входом. Стоянка была как раз напротив киоска, и Борис никак не мог проскочить мимо нее.
Однако напрасно она благодушествовала! После десяти минут ожидания Борис появился на улице в своей элегантной дубленке, со слегка вздернутым подбородком – символом собственного могущества. Однако вместо того, чтобы отправиться на стоянку машин, он зачем-то свернул совершенно в другую сторону.
Элла, чертыхаясь, выбралась из своего убежища и потрусила следом. Может быть, у него прохудилась обувь и он собирается купить новую пару в магазине за углом? Но нет – Борис прямым ходом направлялся не куда-нибудь, а к метро. Это было уже совсем непонятно! И вот еще что странно – в руке у него был обыкновенный пластиковый пакет, а не привычный «дипломат».
Нырнув за ним в подземный переход, Элла все еще надеялась, что отклонение от привычного маршрута – всего лишь случайность. Возможно, Борис решил спуститься в подземный переход, чтобы купить видеофильм в киоске – хочет перед сном отвлечься от всего происходящего, или, допустим, новую музыку, чтобы не скучно было ехать в автомобиле.
Однако вместо этого Борис прямым ходом направился к кассам метрополитена и купил билет на две поездки – Элла слышала, потому что подкралась совсем близко. Достала из кармана свой проездной и просочилась через турникеты. Бояться, что Борис ее обнаружит, не стоило – он не суетился и не оглядывался, но был чрезвычайно сосредоточен. «Интересно, куда же это его несет?» – подумала Элла с оттенком ревности. После того как она узнала о подлой измене Астапова, у нее не осталось никаких иллюзий относительно мужчин. А вдруг у Бориса тоже рыльце в пушку? Вдруг он изменяет ее матери? В конце концов, он младше Даны на восемь лет – еще весьма молод, хорошо обеспечен и весьма привлекателен.
Эллу так подогрела эта мысль, что она ни за что бы не упустила теперь Бориса, даже если бы он стал бегать по платформе зигзагами. Однако обошлось без эксцессов – Элла спокойно вошла в соседний вагон и через стекло наблюдала за отчимом, который всю дорогу рассматривал рекламы на стенах. Они проехали несколько остановок и гуськом пошли к эскалатору. «Только бы он не стал ловить машину наверху!» – мысленно взмолилась Элла.
Он и не стал. Он продолжал продвигаться к своей неведомой цели пешком, что Эллу невероятно удивляло. Даже когда у него ломался личный автомобиль, он не унижался до метро, а ездил на такси. Толкнув стеклянные двери на улицу, Борис сунул руку в карман дубленки и, добыв оттуда что-то розовое, быстро выбросил в урну. Проходя мимо этой урны, Элла мельком заглянула внутрь, но там оказалось слишком много мусора, чтобы так, с ходу, определить, от чего конкретно отчим избавился. Это «что-то» полетело вниз весьма быстро, вероятно, было довольно тяжелым.
Останавливаться и копаться в мусоре было некогда. Борис довольно резво обогнул шеренгу торговых павильончиков и направился к серому «Москвичу», притулившемуся возле входа в магазин «Игрушки». И тут замедлил ход. Элла перебежала в более удобное для наблюдения место и увидела, как ее отчим открыл дверцу и влез на переднее сиденье. За рулем сидел какой-то мужчина, которого она издали не могла как следует рассмотреть. Она достала из сумочки ручку и торопливо записала номер «Москвича» на обратной стороне проездного билета.
Вместо того чтобы умчаться в неизвестном направлении, «Москвич» вяло рыкнул мотором, отворилась дверца и выплюнула ее отчима на тротуар. Элла сразу обратила внимание, что в руках у Бориса больше ничего нет. Вероятно, пакет остался внутри. Он что-то передал тому типу за рулем и теперь, судя по всему, едет обратно.
Элла колебалась. Или ехать за Борисом и приводить свой план в исполнение – выжимать из него сведения относительно той ночи, когда убили Астапова, или остаться и опустошить урну. Она остановилась на втором варианте. Если Борису есть что скрывать, он непременно скроет. А она упустит возможность узнать о нем что-нибудь «горяченькое». Конечно, отчим мог выбросить какую-нибудь ненужную бумажку – что еще может заваляться в кармане у вице-президента банка? Но уж больно стремительно эта бумажка спикировала вниз.
Элла понятия не имела, с какого боку подступиться к урне. Покрутила головой по сторонам и, заметив лоточек с хозяйственными товарами, поспешила к нему.
– У вас есть резиновые перчатки? – изнемогая от волнения, спросила она толстую тетку в таких огромных валенках, что в них, казалось, можно загрузиться только при помощи подъемного крана – с воздуха.
– Импортные, дорогие! – ответила та и так неприязненно посмотрела на Эллу, будто та была плохо одета и никак не потянула бы импортные перчатки.
– Дайте пару, – жадно сказала Элла. – И вон ту щетку на длинной ручке.
Сделав покупку, она зубами разорвала упаковку и натянула перчатки на руки. Потом со щеткой наперевес двинулась к урне и, наклонившись, запустила туда ищущую руку. Вытащила обгрызенный пирожок в бумажке, кулек шелухи от семечек, пригоршню окурков и бумажный бант, какими украшают подарочные упаковки. Все это добро она раскладывала на асфальте, стараясь не обращать внимания на людей, которые сплошным потоком шли из метро. Она надеялась, что перчатки и щетка покажут всем, что она не бомжиха какая-нибудь, а уборщица.