Дырка от бублика
– Водить не буду, поручения выполнила, – успокоила его Элла, проплывая в свою комнату.
– У тебя такой вид, словно тебя по голове ударили, – пробормотал он. – И макияж... сдох. – Она молча закрыла дверь, и Овсянников крикнул в нее: – На ужин будет пицца, я заказал!
Перед тем как выйти к ужину, Элле пришлось снова наложить на лицо грим и переделать прическу так, чтобы волосы закрывали уши. Правое ухо было вызывающе красным, и прямо над ним вздулась шишка.
– Астапова в городе! – сообщил Овсянников, когда она вышла и чинно уселась за стол.
– Откуда ты знаешь?
– У меня в милиции связи, – неопределенно ответил тот.
– Так ее что – поймали?
– Представь себе, нет! Но ее видели.
– Кто? – помертвела Элла, судорожно соображая, где и как она прокололась.
– Представляешь, эта милая дамочка заявилась в собственную квартиру как ни в чем не бывало! Потом еще имела наглость расспрашивать соседку!
– Это соседка на нее настучала?
– Не знаю, не знаю... Оперативники не выдают методов своей работы. Но не думаешь же ты, что они вообще оставили квартиру без присмотра. Наверное, кто-то там за ней наблюдает.
– Чего же ее не поймали, – постукивая зубами, поинтересовалась она.
– Наверное, не успели вовремя среагировать, она уже – фьюить! – и смылась. Сегодня утром ее сестрица открыла квартиру – а там...
– Что? – помертвела Элла.
– Жуткий погром! Все ящики вывернуты, вещи валяются на полу, с полок тоже все скинуто...
Элла не знала, что и думать. Портфель она искала аккуратно и уж точно не кидала вещи на пол. Значит, кто-то другой все перерыл. Тоже в поисках портфеля? Если менты присматривают за квартирой, что же они прошляпили того, кто там рылся? Да понятно! Они ловят конкретно ее, Эллу, – и баста.
– А милиции удалось узнать что-нибудь новое по делу? – осторожно спросила она.
– Кое-что. Например, у любовницы Астапова Нади стопроцентное алиби. Она с подругами занималась кройкой и шитьем. Нашлись посторонние свидетели. Так что у Астаповой все меньше и меньше шансов выйти сухой из воды. Хотя... Вся ее семейка в таком же положении. Алиби нет ни у одного из них! После того как Астапова сбежала с вечеринки, они все бросились врассыпную. Никто не знает, где был другой в то самое время, когда произошло убийство. И у каждого из них мог быть ключ от квартиры.
– А мотив?
– У них у всех был один и тот же мотив: Астапов оказался подлецом, и ему мстили. Мать могла отомстить за дочь, старшая сестра за младшую, Борис – за падчерицу и за то, что Астапов использовал его влияние в корыстных целях...
– А Поповский? Как его? – Она сделала вид, что припоминает: – Юрий? У него какой мотив? Что-то не верится, что тот же самый.
– Он всегда к Астаповой неровно дышал. Бросился защищать ее честь!
– Притянуто за уши! – отмахнулась Элла.
– Ну конечно! Ты просто всего не знаешь.
– Чего – всего? – насторожилась Элла.
– Мне тут Борька такую вещь рассказал... Примерно за месяц до убийства Поповский встретил Астапова возле банка и устроил на стоянке безобразную сцену.
– Поповский? – искренне изумилась Элла. – Безобразную сцену?
Это было невероятно! Юрий, который всегда отличался умеренностью и корректностью, который на службе слыл мастером компромиссов, устроил прямо на улице безобразную сцену?
– Они с Астаповым подрались. Да еще как! Чудом обошлось без кровопролития, потому что вмешались охранники.
– А в чем было дело? – спросила Элла, подозревая, что ответ ей не понравится.
– В Астаповой, конечно! Поповский категорически не желает говорить, из-за чего он затеял драку. Но вот Астапов, который не отличался особой щепетильностью, в тот же вечер позвонил Римме Поповской и сообщил, что ее муженек до сих пор сохнет по ее сестрице. И пусть-де она примет меры. Он не хочет, чтобы Поповский светился возле банка и портил ему репутацию.
– Очень странно, – пробормотала Элла, лихорадочно соображая, что такое случилось месяц назад. Ничего не вспомнив, она снова принялась за расспросы. – Но теперь, когда Астапова убили, Юрий просто обязан сказать, из-за чего была драка!
– Говорит, Астапов неуважительно отозвался о своей жене.
– Обо мне? – невольно воскликнула Элла. И, мгновенно спохватившись, выкрутилась: – Обо мне если кто-то говорит неуважительно, я просто плюю!
– Ну ты-то здесь при чем? – отмахнулся Овсянников.
– Слушай, а милиция подозревает кого-нибудь из семьи?
– Не знаю, не знаю. Однако следователь скрупулезно выяснил, кто что делал после исчезновения Эллы Астаповой и кто где был. Однако ни один из четверых не может предоставить другому алиби. Борька выскочил из дому и решил в гараж не ходить, время не тратить. Остановил левака и доехал с ним до дома Астаповых. Благо ехать не так уж далеко. И все оставшееся время болтался именно там, у этого самого дома. Звонил в дверь, стучал в нее кулаком, звонил по мобильнику, бегал по улице и отходил подальше, пытаясь разглядеть, не мелькнет ли силуэт в окне. В общем, с ума сходил.
– А его там кто-нибудь видел?
– Да видели, конечно! Но видели как? Эпизодически! Кто-то с собакой гулял, кто-то поздно возвращался домой. Так что теоретически Борька вполне мог войти в квартиру, убить Астапова, запереть дверь и потом продолжать суетиться возле подъезда.
– Ты в это веришь?
– Он ведь мой клиент! Поэтому такую версию я даже не рассматриваю.
– А Дана, мать Астаповой? – напряженно спросила Элла.
– Дана, мать Астаповой, взяла ключи и отправилась в гараж. И после этого каталась на машине по окрестностям. Так говорит она. ГАИ ее не останавливала, никаких происшествий на дороге с ней не случалось, так что свидетелей ее разъездов найти не удалось. Поэтому алиби у нее нет. Она тоже могла поехать к Астапову и приголубить его сковородкой. Лично я думаю, это очень жизнеспособная версия.
– Почему? – расстроилась Элла.
– Я тебе уже говорил. Борькино поведение кажется мне подозрительным. Я прямо чувствую, что у него внутри сидит какая-то бяка.
– Какая бяка? – опешила Элла.
– У меня, слава богу, есть опыт! – рубанул ладонью воздух Овсянников. – Я нутром чувствую, когда Борька что-то скрывает. Мы с ним все-таки друзья детства, а друзей детства видишь насквозь!
– И по-твоему, Борис что-то скрывает?
– Мне так кажется. С другой стороны, я не вижу в нем страха. Отсюда и делаю вывод, что убил не он. Но об убийстве тем не менее Борька что-то знает. Что-то такое, в чем он не признался милиции. А почему не признался? – продолжил он вслух логическую цепочку. – Потому что кого-то покрывает. Кого может покрывать Борька, ты уже догадалась.
– Свою жену?
– Естес-с-ственно! Представь себе – Дана садится в автомобиль и мчится к Астапову. То ли она приехала раньше Бориса, то ли Астапов Борису не открыл, а ей открыл, не знаю. Она входит, ссорится с ним, бьет его сковородой по голове и в панике убегает.
– А Борис, который видел, как она убегала, – продолжила Элла довольно мрачно, – не стал ее останавливать. Он вошел, увидел труп, запер дверь и вызвал милицию. Сковородку протирать не стал, потому что Дана была в перчатках. Вероятно, на сковородке прежде были отпечатки пальцев Эллы Астаповой, и своими перчатками она их только смазала.
– Ты сама видишь, насколько все это здорово звучит! – обрадовался Овсянников.
– Интересно, но почему тогда милиция не арестовала Дану по подозрению в убийстве?!
– Потому что против нее нет никаких улик и ничьих показаний. И кроме того, она осталась дома, а не бросилась в бега, как эта дура, ее младшая дочь!
– Значит, лично ты подозреваешь именно Дану? И мотив убийства самый что ни на есть заурядный. Как же тогда объяснить портфель, погром в квартире, женщину в длинном черном пальто и капюшоне, которая входила в квартиру, открыв дверь своим ключом?
– Не знаю! – раздраженно сказал Овсянников. – Милиции это удобнее всего. Она подозревает Эллу Астапову, и поэтому у нее нет никаких затыков. Кстати, со второй супружеской парой могло произойти что-либо подобное.