Извращение желаний
Защита, фильтры, психозащита, лечение и у специалистов и т. д.
РТР как-то меня поразило:
«– Хуан, мы больше не встретимся.
– Почему, Лучия?
– Мы вынуждены снять рекламу с нашего канала. А, ведь, за счет рекламы мы и покупаем эти сериалы!»
Голливуд ухитрился опохабить почти все шедевры литературы. Ведь им необходимо вписать классику в стандарты голливудского видения, то есть – в примитивный штамп. Поэтому Уэллс (грустный философ и предостерегающий фантаст) отправляется на машине времени в будущее не с целью познания, а для того, чтобы… укротить Джека Потрошителя! И, конечно, устраивает гонки на автомашине (впервые в жизни ее увидев), лихо конкурирует с полицейскими детективами, мгновенно влюбляется в работницу банка… Вообщем стандартный набор: любовь, гонки, перестрелки, трупы, маньяки…
Не забыли американские штукаделы и Конан Дойла. Сериал «Затерянный мир» – прекрасная пародия на известную повесть. Только сделана эта похабщина всерьез.
Вообще, судя по кинофильмам в Америке мало обычных людей. Там все поголовно владеют восточными единоборствами, стреляют из всех видов оружия, управляют всеми транспортными средствами, начиная от велосипеда и кончая ракетой. Американец способен из ракетницы сбить вертолет. (Если нет ракетницы, он сбивает его просто камнем). Пистолеты у американцев стозарядные, автоматы действуют с эффективностью водородной бомбы. Американцы постоянно разыскивают маньяков, а в редкие выходные спасают мир от гибели. Кроме того, США – излюбленное место посещения комическими туристами. И почти все эти пришельцы настроены по отношению к землянам агрессивно. Но им ничего не светит. Скромные американские супермены всегда начеку.
О культуре восприятия говорить стоит отдельно. Мы уже иронизировали по поводу китайских фильмов советского периода. Американцы перещеголяли этот примитив, оснастив его великолепной технологией. И мы этот примитив заглатываем. Почему?
Крестьяне прошлого века не воспринимали настоящую живопись. Они были воспитаны на плоскостной иконописи и плоскостном лубке. Перспектива холста их неумелыми глазами читалась, как хаос красок. Точно так же не могли «читать» неподготовленные люди авангардистскую живопись. Бесполезно рассматривать картины Ван Гога, упершись носом в холст и разыскивая там привычные классические формы. Не зря в ресторанах вывешивали копии с Шишкина или Айвазовского, а не Рембрандта или Дега.
Обыватель прошлого века и обыватель нынешнего – «близнецы – братья». Они не желают воспринимать подлинное искусство. Нынче самый доступный вид зрелища – телевизор, который и воспитывает их телелубком. Объемное и тем более – стереоскопическое видение – привилегия маленькой группы интеллигентов. Да и то не всех. А слово интеллигент давно уже стало ругательным.
Телевидение ДОЛЖНО быть платным. Мы же не удивляемся плате за радиоточку. И тогда мы ЗА СВОИ ДЕНЬГИ вправе ТРЕБОВАТЬ качества телепередач. И тогда рейтинг программ перестанет быть пустым словом. И тогда пусть попробуют пичкать нас рекламной жвачкой или нудными разговорами, интересными только телевизионным болтунам.
Впрочем, телевизионщики и сами рады бы избавиться от рекламы. Она, подобно раковой опухоли, разрывает нормальную ткань передачи, портит стройную структуру программы. Именно реклама убила (или убьет) чуть ли не единственную интеллектуальную передачу Ворошилова. А любители собак скоро начнут бойкотировать «Дог шоу», выразив этим презрение к опасному для здоровья животных корму спонсоров.
Самое печальное, что инфекция информации делает людей неуверенными в себе. Где уж реальную жизнь и самих себя в этой жизни сравнивать с героями боевиков, слащавых сериалов! Реклама – в том же ряду, тех, кто ей верит, она унижает: невозможность приобрести рекламируемое изобилие развивает у людей комплекс неполноценности.
Которым, кстати, они и так наделены сверх меры».
Ну вот. Опять я не добрел до темы главы. И понаписал тут какую-то публицистику, годную лишь для газеты «Правда». Никогда бы не подумал, что с такой яростью буду обличать капитализм.
Нет, сил моих больше нет. Сегодня не мой день. Придется тебе, уважаемый читатель, потерпеть. Завтра, если настроение будет получше, я все же напишу о том, как я смотрел КВН и что тогда случилось из-за этого Ыдыки Бе. А сегодня – увы. Пойду лучше съем чего-нибудь. Только не икры, на икру уже смотреть не могу.
30. История господина Брикмана (Калининград, СИЗО)
Пикассо приехал в Лондон. На вокзале у него украли часы. Инспектор полиции спросил:
– Вы кого-нибудь подозреваете в краже?
– Да, я помню одного человека, который помогал мне выйти из вагона.
– Вы – художник, нарисуйте его портрет.
И к вечеру по рисунку Пикассо оперативная лондонская полиция задержала по подозрению в краже трех стариков, двух старух, горбуна, два троллейбуса, один трамвай и четыре стиральных машины.
Пятый день проживает Дормидон Исаакович в карцере. Он привык к «вертолетам», нарам, прижатым в дневное время к стене, на манер железнодорожных. Он уже знает, что чифир пьют по очереди, по три глотка (а на Севере – по два), передавая кружку товарищу, что после ритуала чифироглотания наступает время прикола – душевных разговоров за жизнь. Вася-Хмырь простучал соседние камеры, узнал, что его сосед – старый зэк Гоша-Бармалей и относится к профессорским странностям снисходительно. Ему все равно: косит ли Бармалей или в самом деле сошел с катушек, не буйствует – и ладно. В чем-то Вася даже доволен неординарным поведением сокамерника, оно вносит в его довольно-таки однообразную жизнь элемент новизны.
Следователь профессора не вызывает, ждет, когда строптивый уголовник наберется ума. Профессор же с жадностью неофита познает замкнутую на себя вселенную тюрьмы. Васины байки он слушает, открыв рот и жутко жалея, что не может конспектировать из-за отсутствия бумаги с ручкой.
Наблюдать за их беседой уморительно. Но наблюдать некому. Штатные наблюдатели – коридорные надзиратели – заглядывают в глазок редко, они давно отупели от своей сторожевой службы и предпочитают проводить время в тоскливом созерцании собственного пупка днем, а вечером отводят душу у женских камер. Надзиратели-женщины ненавидят представителей обоих полов, время на подглядывание за мужиками, в отличие от надзирателей-мужчин, не тратят, а выбирают себе в жертву одну камеру и начинают «доставать» ее жителей разнообразными придирками.
Вот небольшой пример диалога между Дормидоном Исааковичем и Васей-Хмырем. Оба от беседы получают взаимное удовольствие.
Д. И. – Вот помню, уважаемый Василий Хмыревич, на банкете в Венгрии нам подавали удивительное блюдо. Берется, знаете ли, целый набор нежнейших осерди теленка.
В. Х. – Чего, чего берется?
Д. И. – Осерди. Грубо говоря, различные внутренние органы. Сердце, почки, легкие…
В. Х. – Так бы и говорил – кишки.
Д. И. – Ну, не совсем кишки… Впрочем, приближенно можно считать осерди аналогом куриных потрошков.
В. Х. – Чем считать?
Д. И. – Аналогом. Это нечто вроде синонимов в семантическом анализе языковых структур.
В. Х. – Слушай, псих! Кончай пиздеть!! Прикалываешь про жратву – прикалывай. А темнить фраерам в белых фартуках будешь. Ну, че вылупился! Трепись дальше, интересно же.
Д. И. – Простите, на чем я остановился?
В. Х. – На кишках и на этих, как их? – синонимах.
Д. И. – Да, да. И вот эти телячьи, свежайшие осерди или, как мы условились их называть, – внутренние органы теленка тушатся с различными овощами. А овощей, скажу я вам, в Венгрии небывало много. И все – прямо с грядки. И, конечно же, различные пряности, травы. Тут вам и белый корень, и кориандр, и петрушечка с укропом… В общем, десятки наименований. Готовится блюдо по заказу. Пока вы расслабляетесь за холодными закусками – официант уже катит столик с керамическими, подогретыми мисочками. Осерди раскладываются на глазах клиента, аромат, скажу вам, неописуемый. Тут же, на столике, поднос с различными соусами. И запотевшая, прямо со льда, длинная бутылка прекрасного венгерского Токая.