Смерть на рельсах

Френч не согласился с ним. Он и сам думал над такой версией и отверг ее, решив, что Акерли не стал бы впутываться в подлог. Однако он допускал, что слухи о добропорядочности Акерли могли быть сильно преувеличены, и вполне возможно, что суперинтендант прав.
– Я поговорю с главным констеблем, – сказал Роуди, беря трубку. Он довольно долго говорил по телефону, потом обратился к Френчу: – Он сейчас будет – хочет обсудить дело. Через десять минут он подойдет.
Спустя четверть часа вошел майор Дьюк. Он выслушал отчет Френча и поздравил его с завершением дела. Затем он обратился к суперинтенданту.
– Похоже, Лоуэлл у пас в руках. Что скажете, Роуди?
Роуди согласился с ним.
– А вы, Френч?
– Он единственный, против кого у нас есть хоть какие-то улики, – подтвердил Френч.
Главный констебль поднялся.
– Вот и хорошо, – сказал он. – Давайте на этом и закончим. Выписывайте ордер и арестуйте его.
Поздно вечером Генри Петерсон Лоуэлл был взят под стражу по обвинению в предумышленном убийстве.
 
Глава 17
Бренда вступает в игру
Пока длилось расследование, Парри все силы вкладывал в работу. Ему слегка нездоровилось, врач определил нервное переутомление. До него доходили отрывочные слухи о деятельности Френча. Расследование, казалось, будет длиться бесконечно, и в конце концов все привыкли к лондонскому инспектору как к неотъемлемой части местной жизни. То его видели в полицейском участке в Уитнессе, то в головном офисе беседующим с Марлоу, то в Каннан-Каттинг, то на дворе подрядчиков. Его встречали в самых неожиданных местах, он беседовал с незнакомыми людьми и тотчас исчезал, явно куда-то торопясь. Никто в точности не знал, чем же он занимается. Это способствовало появлению самых нелепых слухов, которые множились день ото дня.
Однако никто не подозревал, в каком направлении движется расследование. Поэтому арест Лоуэлла был подобен удару грома среди ясного неба. Лоуэлла все знали, никто не мог предположить, что убийца – он. Правда, умники тотчас начали качать головами, утверждая, что они всегда подозревали, что с Лоуэллом что-то неладно. Но, конечно, подобные сплетни оставались сплетнями.
Парри сразу подумал, как тяжело переживет арест Лоуэлла Бренда. Бедная Бренда! После всех невзгод наконец-то впереди забрезжила надежда на счастье – и вдруг такой сокрушительный удар! Услышав об аресте, Парри, отложив все дела, тотчас отправился из офиса к Бренде.
Когда он пришел, она как раз оделась и собралась куда-то уходить.
– А, Клифф, – воскликнула она, – рада тебя видеть. Составишь мне компанию? Ненавижу выходить одна.
– Конечно, Бренда. Куда пойдем?
– В полицейский участок. Больше за него никто не заступится. Его родные живут в Италии, у его матери слабое здоровье и ей противопоказан наш климат. Кроме меня, у него здесь никого нет.
– А в чем дело, Бренда? Может, расскажешь мне? Возможно, я смогу помочь.
– Ты же знаешь, его взяли в одиннадцать вечера. Он имеет право на адвоката. Я хотела узнать, нет ли у него адвоката на примете, и собиралась заняться этим.
– Ни к чему тебе туда ходить, – сказал Парри. – Я все устрою. Он сейчас в полицейском участке?
– Да. Я разговаривала по телефону с сержантом. Он сказал, что надо выбрать адвоката.
– Само собой, – подтвердил Парри, хотя до разговора с Брендой у него и в мыслях этого не было. – Я этим займусь. Ты не в курсе, есть ли у него знакомый адвокат?
– Уверена, что нет. Мне кажется, адвокат должен быть из Уитнесса. У нас нет времени искать кого-то на стороне. Думаю, следует прибегнуть к услугам мистера Хорлера. У него хорошая репутация. Я его знаю и уверена, что он сделает все возможное.
– Хорошо, – сказал Парри. – Я выясню, что думает о кандидатуре адвоката Лоуэлл. И если он не против, договорюсь с Хорлером. Не выходи, Бренда, я проверну это и позвоню, если возникнут какие-то затруднения.
Полицейский участок располагался в двух шагах, и через несколько минут Парри уже объяснял свою проблему сержанту Эмери.
– Я передам ваш вопрос мистеру Лоуэллу, – сказал сержант. – Тот, кого он выберет, может прийти и поговорить с ним.
– Если мне нельзя с ним сейчас увидеться, скажите ему, что это заслуга мисс Бренды Вэйн, и она сделает все, что в ее силах.
– Я передам ему, сэр.
Скоро сержант вернулся. Лоуэлл благодарил мисс Вэйн и хотел бы, чтобы его защищал мистер Хорлер, если это возможно.
Парри явился в офис «Рейд и Хорлер» одновременно с самим мистером Хорлером. Он представился и изложил суть дела. Хорлер не слышал об аресте, но сказал, что немного знает Лоуэлла и готов взяться за его защиту. Парри предложил тотчас позвонить Бренде, чтобы сообщить, что дело улажено. Хорлер знал о деле немногим больше того, что сообщалось в прессе, он задал Парри несколько вопросов.
– Не стоит торопиться, – сказал он наконец. – Полиция никогда не производит аресты, не имея неоспоримых улик против подследственного. Боюсь, на поруки его не выпустят.
– Я тоже так думаю, – согласился Парри.
– Сейчас десять утра. У меня есть час свободного времени. Я зайду к Лоуэллу.
Парри пошел с ним. Эмери показал им ордер: Лоуэлл был оставлен под стражей на неделю. Парри отправился в «Серкью» рассказать обо всем Бренде.
– Сейчас от нас ничего не зависит, – закончил он свой рассказ. – Хорлер во всем разберется. Что ж, Бренда, мне надо идти. Я загляну завтра вечером. Если будут новости, позвони мне.
В тот же день Бренда позвонила и попросила Парри обязательно прийти вечером в «Серкью». Когда они встретились, она сказала, что ей звонил Хорлер. Он предложил им встретиться, чтобы поговорить о деле. Они договорились на вечер. Бренда не хотела встречаться с ним одна. Не составит ли Парри компанию ей?
Парри был польщен и, разумеется, согласился.
– Мы договорились дома у Хорлера, – объяснила она, когда они вышли. – Он живет примерно в миле отсюда, по Драйчестерскому шоссе. Пройдемся пешком?
– С удовольствием, – ответил Парри.
Хорлер не выразил недовольства, увидев Парри. Он вежливо приветствовал их обоих, и за кофе они вели необязательную беседу. Потом, закурив сигарету, он перешел к делу.
– Я понимаю, что вы заинтересованы в этом деле, мисс Вэйн, и думаю, хотите услышать мое мнение. Я рад, что вы пришли с Парри. Две головы – хорошо, а три – лучше. Я был в полиции и видел Лоуэлла. Я разобрался в сути обвинения. Разумеется, пока не вникая в детали – на них у меня не было времени, – но пока достаточно. Я расскажу все как есть, и боюсь, начать следует с того, что паша позиция весьма уязвимая.
– Но у них против него не может быть никаких серьезных улик, – возразила Бренда.
– Они все же что-то раскопали, – ответил Хорлер. – Не могу сказать, насколько это серьезно. Судя по всему, он вел себя как осел и сам себя запутал.
Бренда побледнела.
– Ах, мистер Хорлер, не говорите так! – взмолилась она. – Я знаю, что он невиновен, и против него не может быть серьезных улик!
– И я верю в его невиновность, – подчеркнуто вежливо согласился с ней Хорлер. – Более того, я не сомневаюсь, что мы сможем доказать это. Но, похоже, для этого потребуются немалые усилия. Полиция провела расследование крайне грубо. Простите, мисс Вэйн, но ваше имя тоже будет фигурировать в процессе.
Бренда сделала нетерпеливый жест.
– Да разве в этом дело? – повышенным топом произнесла она. – Переживу как-нибудь. Главное – вытащить его.
– Я этого и ожидал от вас. Но вы тоже в этом замешаны. Вас это касается напрямую. Давайте поговорим о самом деле.
Он наклонился чуть вперед и в такт своим словам начал постукивать указательным пальцем по столу.
– Полицейские говорят, что и Лоуэлл, и Кэри оба были влюблены в вас, мисс Вэйн. Из-за этого они были «на ножах». Очевидно, у них есть свидетельства того, что в двух случаях Лоуэлл угрожал убить Кэри. Я говорю все как есть, ничего не утаивая.
Бренда еще больше побледнела, в глазах появилось страдание. Не ответив, ока просто кивнула. Парри, который тоже слышал об этих стычках, удивился лишь той скорости, с которой полиция все разнюхала.