Убийство в Восточном экспрессе
В половине третьего поезд неожиданно остановился. Из окон выглядывали пассажиры. Небольшая группка людей, столпившихся возле рельсов, что-то показывала друг другу, тыча пальцами под вагон-ресторан.
Пуаро высунулся в окно, подозвал пробегавшего мимо проводника. Проводник объяснил, в чем дело. Пуаро втянул голову в вагон, повернулся и едва не толкнул при этом Мэри Дебенхэм, которая стояла за его спиной.
– В чем дело? – спросила она по-французски, голос ее прерывался от волнения. – Почему мы стоим?
– Пустяки, мадемуазель. Что-то загорелось под вагоном-рестораном. Ничего серьезного. Пожар уже погасили. Повреждение быстро устранят. Уверяю вас, никакой опасности нет.
Она небрежно махнула рукой, показывая, что пожар ее нисколько не пугает.
– Да, да, понимаю. Но сколько времени потеряно!
– Времени?
– Ну да, мы опоздаем…
– Вполне вероятно, – согласился Пуаро.
– Но я не могу опоздать! Поезд прибывает в Стамбул с 6.55, а мне еще нужно пересечь Босфор и попасть на экспресс СИМПЛОН – ВОСТОК, который отходит в девять часов от другого берега. Если мы потеряем здесь час или два, я опоздаю на пересадку.
– Вполне вероятно, – согласился Пуаро.
Он с любопытством наблюдал за ней. Рука ее на раме окна дрожала, губы тряслись.
– Это так важно для вас, мадемуазель? – спросил он.
– Да. Очень важно. Я непременно должна попасть на этот поезд.
Она повернулась и пошла навстречу полковнику Арбэтноту, показавшемуся в конце коридора.
Опасения ее, однако, оказались напрасными. Не прошло и десяти минут, как поезд тронулся. Наверстав упущенное время, он прибыл в Хайдарпашу с опозданием всего на пять минут. Босфор в этот день бушевал – мсье Пуаро переправа далась нелегко. На пароходе он потерял из виду своих спутников и больше так и не встретился с ними.
От Галатского моста он поехал прямо в отель «Токатлиан».
Глава вторая
Отель «Токатлиан»
В «Токатлиане» Эркюль Пуаро заказал номер с ванной. Потом подошел к конторке и спросил швейцара, нет ли для него писем. Его ждали три письма и телеграмма. Увидев телеграмму, он удивленно вскинул брови. Вот уж чего никак не ожидал.
Как обычно, неторопливо и аккуратно, Пуаро развернул бланк. Четко напечатанный текст гласил:
«Неожиданно возникли осложнения, предсказанный Вами в деле Касснера, просим возвратиться».
– Voila ce qui est embetant! – пробормотал Пуаро раздраженно.
Он взглянул на часы.
– Мне придется выехать сегодня же, – сказал он швейцару. – В какое время уходит экспресс СИМПЛОН – ВОСТОК?
– В девять часов, мсье.
– Вы можете купить билет в спальный вагон?
– Разумеется, мсье. Зимой это не составляет никакого труда. Поезда почти пустые. Вы хотите ехать первым классом или вторым?
– Первым.
– Отлично. Куда едет мсье?
– В Лондон.
– Хорошо, мсье. Я возьму вам билет до Лондона и закажу место в спальном вагоне СТАМБУЛ – КАЛЕ.
Пуаро снова взглянул на часы. Было без десяти восемь.
– Я успею поужинать?
– Разумеется, мсье.
Пуаро кивнул. Он подошел к конторке администратора, отказался от номера и проследовал через холл в ресторан.
Пуаро заказывал обед, когда на его плечо легла рука.
– Ah! Mon vieux, – раздался голос у него за спиной, – вот уж кого не чаял увидеть!
Пуаро обернулся – приземистый пожилой толстяк с жестким ежиком волос радостно улыбался ему.
Пуаро вскочил:
– Мсье Бук!
– Мсье Пуаро!
Мсье Бук тоже был бельгиец, он служил директором Международной компании спальных вагонов; его знакомство с бывшим светилом бельгийской полиции уходило в глубь времен.
– А вы далеко заехали от дома, старина, – сказал мсье Бук. – Расследовал одно небольшое дельце в Сирии.
– Вот оно что! И когда возвращаетесь домой?
– Сегодня же.
– Великолепно. Я тоже еду. Вернее, я еду только до Лозанны, у меня там дела. Вы, я полагаю, едете экспрессом СИМПЛОН—ВОСТОК?
– Да, я только что попросил достать мне купе. Рассчитывал пробыть здесь несколько дней, но неожиданно получил телеграмму – меня вызывают в Англию по важному делу.
– Ох, уж эти дела, – вздохнул мсье Бук. – Зато вы теперь мировая знаменитость, мой друг!
– Да, кое-каких успехов мне удалось достичь, – сказал Пуаро, стараясь выглядеть скромно, что, однако, ему не удалось. Бук засмеялся.
– Встретимся позже, – сказал он.
И Пуаро всецело сосредоточился на том, как бы уберечь от супа свои длинные усы. Справившись с этим, он, в ожидании, пока ему принесут второе блюдо, стал разглядывать публику. В ресторане было всего человек пять-шесть, но из них Пуаро заинтересовался только двумя.
Они сидели неподалеку от него. Младший был симпатичный молодой человек лет тридцати, явно американец. Однако внимание маленького сыщика привлек не столько он, сколько его собеседник – мужчина лет шестидесяти, если не семидесяти. На первый взгляд у него была благодушная внешность типичного филантропа. Лысеющая голова, высокий лоб, улыбка, открывавшая два ряда неправдоподобно белых вставных зубов, – все, казалось, говорило о доброте. И только глаза – маленькие, глубоко посаженные, лживые – противоречили этому впечатлению. Впрочем, не они одни. Сказав что-то своему спутнику, старик оглядел комнату, взгляд его на мгновение задержался на Пуаро, и в нем неожиданно промелькнули недоброжелательство и непонятная тревога.
Он тут же поднялся.
– Заплатите по счету, Гектор, – сказал он. Голос у него был хрипловатый. В нем таилась какая-то странная, приглушенная угроза.
Когда Пуаро встретился со своим другом в вестибюле, американцы покидали отель. Портье сносил в машину чемоданы. Молодой человек присматривал за ним. Потом открыл стеклянную дверь и сказал:
– Все готово, мистер Рэтчетт.
Старик что-то буркнул и вышел.
– Что вы думаете об этой паре? – спросил Пуаро.
– Они американцы, – сказал мсье Бук.
– Это само собой разумеется. Я хотел спросить, как они вам понравились?
– Молодой человек показался мне симпатичным.
– А тот, второй?
– Сказать по правде, мой друг, он произвел на меня неприятное впечатление. Нет, он решительно мне не понравился. А вам?