Расскажи, как живешь

 
Агата Кристи
РАССКАЖИ, КАК ЖИВЕШЬ
Моему мужу Максу Мэллоуэну, полковнику Бампсу, Маку и Гилфорду с любовью посвящаю эту путаную хронику
 
Предисловие
Усевшись на телль [1]
(Да простит меня Льюис Кэрролл)
Я вам поведаю о том,
Как средь чужих земель
Я повстречалась с чудаком,
Усевшимся на телль.
«Что ты здесь ищешь столько лет?
Выкладывай, знаток».
И выступил его ответ,
Как кровь меж книжных строк:
«Ищу я древние горшки,
Что были в старину.
И измеряю черепки,
Чтоб знать величину.
Потом пишу подобно вам —
И в этом мы равны, —
Но больший вес моим словам
Присущ за счет длины».
Но я обдумывала путь —
Убить миллионера
И в холодильник запихнуть,
Не портя интерьера.
И вот, смиряя сердца дрожь,
Я крикнула ему:
«Выкладывай, как ты живешь,
На что и почему?»
Ответ был ласков и умен:
«Назад пять тысяч лет —
Из всех известных мне времен
Изысканнее нет!
Отбросьте поздние века
(Всего десятков пять!),
И вот вам сердце и рука,
И едемте копать!»
Но я все думала, как в чай
Подсыпать мышьяка,
И упустила невзначай
Резоны чудака
Но так его был нежен взор
И сам он так пригож,
Что мне пришлось спросить в упор:
«Скажи, как ты живешь?»
Ищу у стойбищ и дорог
Предметы древних дней,
Потом вношу их в каталог
И шлю домой в музей.
Но платят мне не серебром
За мои товар старинный,
Хотя полны моим добром
Музейные витрины.
То неприличный амулет
Отроешь из песка —
С далеких предков спросу нет.
Дремучие века!
Не правда ль, весело живет
На свете археолог?
Пусть не велик его доход —
Но век обычно долог!»
И только он закончил речь,
Мне стало ясно вдруг,
Как труп от порчи уберечь,
Свалив его в тузлук.
«Спасибо, – говорю ему, —
За ум и эрудицию,
Я предложение приму
И еду в экспедицию!»
С тех пор, когда я разолью
На платье реактивы
Или керамику побью
Рукой нетерпеливой,
Или услышу за холмом
Пронзительную трель, —
Вздыхаю только об одном —
Об эрудите молодом,
Чей нежен взгляд, чей слог весом,
Кто, мысля только о былом,
Над каждым трясся черепком,
Чтоб толковать о нем потом
Весьма научным языком;
Чей взор, пылающий огнем,
Испепелял весь грунт кругом;
Кто, восполняя день за днем
Незнанья моего объем,
Внушил мне мысль, что мы пойдем
И раскопаем телль!
Я рассказать тебе бы мог,
Как повстречался мне
Какой-то древний старичок,
Сидящий на стене.
Спросил я: «Старый, старый дед,
Чем ты живешь? На что?»
Но проскочил его ответ
Как пыль сквозь решето:
– Ловлю я бабочек больших
На берегу реки,
Потом я делаю из них
Блины и пирожки
И продаю их морякам —
Три штуки на пятак.
И в общем, с горем пополам,
Справляюсь кое-как.
Но я обдумывал свой план,
Как щеки мазать мелом,
А у лица носить экран,
Чтоб не казаться белым,
И я в раздумье старца тряс,
Держа за воротник:
– Скажи, прошу в последний раз,
Как ты живешь, старик?
И этот милый старичок
Сказал с улыбкой мне:
– Ловлю я воду на крючок
И жгу ее в огне
И добываю из воды
Сыр под названьем бри.
Но получаю за труды
Всего монетки три.
А я раздумывал – как впредь
Питаться манной кашей,
Чтоб ежемесячно полнеть
И становиться краше.
Я все продумал наконец
И, дав ему пинка,
– Как поживаете, отец? —
Спросил я старика.
– В пруду ловлю я окуньков
В глухой полночный час
И пуговки для сюртуков
Я мастерю из глаз.
Но платят мне не серебром,
Хоть мой товар хорош.
За девять штук, и то с трудом,
Дают мне медный грош.
Бывает, выловлю в пруду
Коробочку конфет,
А то – среди холмов найду
Колеса для карет.
Путей немало в мире есть,
Чтоб как-нибудь прожить,
И мне позвольте в вашу честь
Стаканчик пропустить.