Сомнительная репутация
Лавиния пробормотала что-то невнятное в платок. Эмелин вздохнула:
— Я знаю, ты приложила все силы, чтобы леди Уортхэм пригласила меня сегодня в театр, и пожертвовала Аполлоном ради этих прелестных платьев. Тем не менее я говорила тебе, как не хочу, чтобы меня выставляли напоказ.
— M-м, — промычала Лавиния в платок.
— Мистер Марч вовсе не виноват, что Помфри вел себя как осел, — добавила Эмелин. — И вообще, ты несправедливо винишь себя или Энтони за то, что произошло.
— Пожалуйста, не плачьте, миссис Лейк, — попросил Энтони. — Уверен, слухи очень скоро утихнут. Ведь леди Уортхэм занимает не такое уж высокое положение в обществе. Все это вскоре забудется.
— Мы опозорены, как сказала леди Уортхэм, — пробормотала Лавиния. — Тут уж ничем не поможешь. Сомневаюсь, что хотят бы один достойный молодой человек нанесет завтра визит Эмелин. Но что сделано, то сделано.
— Слезы делу не помогут, — встревожилась Эмелин. — Право же, на тебя так непохоже — рыдать из-за такого пустяка.
— Нервы миссис Лейк в последнее время были очень напряжены, — напомнил всем Энтони.
— Не плачь, Лавиния, — сказал Тобиас. — Ты заставляешь всех нас переживать.
— Ничего не могу поделать с собой. — Лавиния подняла голову, глаза ее были влажны от слез. — Выражение лица леди Уортхэм… Клянусь, никогда в жизни не видела ничего более уморительного.
И, откинувшись на сиденье, она затряслась от смеха.
Все ошеломленно уставились на Лавинию.
Эмелин пожала плечами. Губы Энтони расплылись в улыбке.
Через секунду они все громко хохотали.
В душе Тобиаса словно разжалась пружина. Он уже больше не чувствовал себя так, словно едет на похороны.
— А, вот и вы, Марч. — Крекенберн опустил газету и посмотрел на Тобиаса поверх очков. — Слышал, вы вчера вечером устроили забавное представление в театре.
Тобиас опустился в соседнее кресло.
— Безумные слухи и сплетни.
Крекенберн фыркнул:
— Такая версия событий долго не продержится. Весь театр был свидетелем. Некоторые полагают, что Помфри пришлет вам вызов.
— С какой стати? Он явно победил в этом состязании.
— Мне так и передали. — Крекенберн задумчиво посмотрел на Тобиаса. — Как это произошло?
— Помфри брал уроки боксирования у самого великого Джексона. У меня не было ни единого шанса.
— Хм. — Кустистые брови Крекенберна сошлись над внушительным носом. — Можете шутить над случившимся, если угодно, но берегитесь Помфри. Он, когда выпьет, способен на жестокость.
— Спасибо за заботу, но едва ли Помфри вызовет меня на дуэль.
— Согласен. Я не боюсь, что он вызовет вас на дуэль. Помфри хватит мужества бросить вызов, только если он будет пьян. И даже отважившись на это, отзовет вызов, как только протрезвеет. Помфри не только глупец, но и трус.
Тобиас пожал плечами и потянулся к чашке с кофе.
— Тогда что же вас тревожит?
— Он вполне способен замыслить какую-нибудь гнусность, чтобы отомстить вам. — Крекенберн снова прикрылся газетой. — Советую вам пока воздержаться от долгих ночных прогулок. И держитесь подальше от темных переулков.