Сомнительная репутация

— Вы должны немедленно уезжать, — сказал Марч. — Я не могу дать вам даже десяти минут, это огромный риск.
Лавинии безумно хотелось швырнуть ему в голову одну из ваз.
— Я не оставлю Аполлона. Возможно, только благодаря ему мы не окажемся в борделе, вернувшись в Лондон.
Эмелин поморщилась:
— Право же, Лавиния, не стоит так преувеличивать.
— Это истинная правда! — резко возразила Лавиния.
— Дайте мне эту чертову статую. — Тобиас шагнул к ним и подхватил тяжелое мраморное изваяние. — Я уложу ее в сундук.
Эмелин мило улыбнулась;
— Благодарю вас. Но она довольно тяжелая.
Лавиния возмущенно фыркнула:
— Только не благодари его, Эмелин. Это он виноват во всех наших нынешних бедах.
— Всегда рад оказать услугу, — сухо ответил Тобиас и опустил статую в сундук. — Что-нибудь еще?
— Да, — тут же откликнулась Лавиния. — Вон та урна у двери. Это редчайший экземпляр.
— Урна не поместится в сундуке. — Марч взглянул на Лавинию. — Придется выбирать между Аполлоном и урной.
Она прищурилась и с подозрением посмотрела на Тобиаса:
— А, вы сами хотите забрать ее? Вы собрались украсть мою урну!
— Уверяю вас, миссис Лейк, меня совершенно не интересует эта проклятая урна. Вам нужна она или Аполлон? Выбирайте. Немедленно.
— Аполлон.
Эмелин торопливо уложила ночную сорочку и несколько пар туфель вокруг статуи в сундук.
— Пожалуй, мы готовы, господин Марч.
— Да, действительно. — Лавиния холодно улыбнулась. — Вполне готовы. Остается лишь надеяться, что когда-нибудь я отплачу вам за то, что вы сделали этой ночью, мистер Марч.
Он захлопнул крышку сундука.
— Это угроза, миссис Лейк?
— Воспринимайте мои слова как хотите. — Лавиния схватила сумочку и дорожную накидку. — Пойдем, Эмелин, пока мистер Марч не сжег весь дом вместе с нами.
— Незачем говорить такие резкости. — Эмелин взяла свою накидку и шляпку. — Я считаю, что в данных обстоятельствах мистер Марч ведет себя со сдержанностью, достойной восхищения.
Тобиас склонил голову:
— Ценю вашу поддержку, мисс Эмелин.
— Не обращайте внимания на слова Лавинии, сэр. Когда возникают проблемы, она приходит в раздражение.
Тобиас устремил холодный взгляд на Лавинию:
— Я это заметил.
— Надеюсь, вы примете это во внимание, — продолжила Эмелин. — В довершение ко всем прочим сложностям мы вынуждены оставить ее книги со стихами. Лавинии было очень трудно пойти на это. Она обожает поэзию.
— О, ради Бога! — Лавиния набросила накидку на плечи и устремилась к двери. — Ни секунды не хочу больше слушать этот разговор. Одно могу сказать точно: мне нестерпимо хочется поскорее избавиться от вашего общества, мистер Марч.
— Вы очень уязвили меня, миссис Лейк.
— Далеко не так сильно, как мне хотелось бы.
Она остановилась на лестнице и взглянула на него через плечо. Марч вовсе не казался уязвленным. Напротив, он выглядел несокрушимым. Легкость, с которой он подхватил один из сундуков, свидетельствовала о его незаурядной силе.
— Я мечтаю отправиться домой. — Эмелин направилась к лестнице. — В Италии приятно погостить, но мне недоставало Лондона.
— И мне тоже. — Лавиния оторвала взгляд от широких плеч Тобиаса Марча и поспешила вниз. — Вся эта затея была настоящей авантюрой. И вообще, кому пришла в голову идея отправиться в Рим в качестве компаньонок этой ужасной миссис Андервуд?
Эмелин смутилась:
— Кажется, тебе.
— В следующий раз, когда я предложу нечто столь же странное, надеюсь, ты поднесешь склянку с нюхательной солью к моему носу, чтобы привести меня в чувство.
— В тот момент идея, несомненно, казалась великолепной, — обронил Тобиас Марч у нее за спиной.
— Конечно, — пробормотала Эмелин. «Только подумай, как замечательно провести сезон в Риме, — говорила тогда Лавиния, — в окружении старины. И все за счет миссис Андервуд. Нас будут принимать и развлекать знатные люди».
— Ну хватит, Эмелин! — отрезала Лавиния. — Ты прекрасно знаешь, что это был очень полезный опыт.
— Более чем полезный, — многозначительно заметил Тобиас, — судя по некоторым слухам о вечеринках миссис Андервуд. Это правда, что они обычно заканчивались оргиями?
Лавиния поморщилась:
— Признаюсь, были один-два неприятных инцидента.
— Оргии ставили нас в неловкое положение, — сказала Эмелин. — Нам с Лавинией приходилось запираться в спальнях до их окончания. Но по-моему, все было не так плохо, пока однажды утром мы не обнаружили, что миссис Андервуд сбежала со своим графом. После этого мы остались совершенно без средств к существованию в чужой стране.
— Тем не менее, — решительно прервала ее Лавиния, — нам удалось снова встать на ноги, и у нас очень неплохо шли дела, пока вы, мистер Марч, не вмешались в них.
— Поверьте, миссис Лейк, никто больше меня не сожалеет о том, что возникла подобная необходимость, — отозвался Тобиас.
Остановившись у подножия лестницы, Лавиния оглядела магазин, усыпанный осколками ваз и обломками статуй. «Он все уничтожил, — подумала она. — Не осталось ни одной целой вещи. Менее чем за час Марч уничтожил дело, на создание которого ушло почти четыре месяца».
— Нет, мистер Марч, ваше сожаление несравнимо с моим. — Лавиния сжала сумочку и пошла по осколкам к двери. — И вообще, сэр, я возлагаю на вас ответственность за эту катастрофу.
Рассвет еще не наступил, когда Тобиас наконец услышал, как открылась дверь магазина. Держа в руке пистолет, он замер на неосвещенной лестнице.
Мужчина с фонарем, в котором тускло горел огонек, появился на пороге и резко остановился при виде разгромленного помещения:
— Черт побери!
Он поставил фонарь на полку и стремительно пересек комнату, чтобы взглянуть на разбитые куски большой вазы.
— Черт побери! — пробормотал он вновь, рассматривая разбитые вазы. — Проклятие!
Тобиас спустился на одну ступеньку.
— Что-нибудь потеряли, Карлайл?
Карлайл замер. В слабом свете фонаря его лицо казалось зловещей маской.
— Кто вы?
— Вы не знаете меня. Друг Беннета Рукланда поручил мне найти вас.