Наваждение

— Ну да, разве ты не видишь? — Глаза ее снова вспыхнули. — Когда я стала расспрашивать мисс Пост, она почти прямо призналась мне: ее кто-то нанял, чтобы она разыграла передо мной твою беременную любовницу. Но не сказала, кто именно подговорил ее. Очевидно, целью этого спектакля было уничтожить мое к тебе доверие.
— Очевидно. — У Бакстера засосало под ложечкой. Любая благовоспитанная леди поверила бы в нелепую ложь мисс Пост.
— Кто-то изо всех сил старается расторгнуть нашу так называемую помолвку, — продолжала Шарлотта. — Нам остается только узнать, кому это выгодно.
Бакстер провел рукой по волосам.
— Черт побери!
— Совершенно ясно, что кто-то любыми средствами пытается разорвать наш союз.
— Успокойся, Шарлотта. Вряд ли эпизод с мисс Пост имеет какое-либо отношение к нашим расследованиям.
— Что ты хочешь этим сказать? Он тяжело вздохнул.
— У меня такое подозрение, что ты оказалась всего лишь жертвой злобной мистификации.
Шарлотта непонимающе уставилась на него.
— Кто же мог придумать такую шутку?
— Первый, кто приходит на ум, — мой сводный братец.
— Гамильтон? Никогда не поверю.
— Несколько лет назад я бы тоже с тобой согласился. Мы с Гамильтоном не питаем друг к другу особенно теплых чувств, но до сегодняшнего утра я и не подозревал, что он… — Бакстер замялся, все еще сомневаясь в своих предположениях. — Он завидует мне.
— Завидует?
Бакстер вспомнил затаенную горечь в глазах Гамильтона, когда тот с видимым злорадством рассказывал о том, как уничтожил свой экземпляр «Бесед о химии».
— Знаю, этому нет никаких оснований, но у меня сложилось сегодня такое впечатление.
— Почему?
— Правда, я не совсем уверен, — признался Бакстер. — Его мать наверняка сделала все, чтобы настроить сына против меня. Мериэнн всегда терпеть меня не могла по понятным причинам. Но мне кажется, в его враждебности ко мне кроется нечто большее — я имею в виду не только обиду и боль за мать.
— И что же это?
— Его недоброжелательность по отношению ко мне скорее всего вызвана еще и тем, что отец проводил со мной очень много времени, мы вместе ставили химические опыты в моей лаборатории. — Бакстер поморщился. — Видно, отец еще рассказал Гамильтону об одном рискованном предприятии, в которое я ввязался во время войны. А однажды он заставил Гамильтона прочитать книгу, которую я написал. Все это его страшно бесило.
— Вот оно что. — Шарлотта понимающе взглянула на него. — Значит, младший брат ревнует старшего, поскольку тот пользовался большим вниманием и заботой отца.
Бакстера вдруг охватило знакомое леденящее чувство. Странно, но оно оказало на него успокаивающее действие — видимо, потому, что уже привык к нему. В отличие оттого беспокойного раздражения, которое он недавно испытал, это ощущение он хорошо знал и умел с ним бороться.
— Гамильтону принадлежат и титул, и состояние. Чего же он еще хочет? Я не виноват, что он не разделял увлечения отца науками.
— Согласна, это не твоя вина, но для юноши достаточный повод для ревности, — Шарлотта нахмурилась. — И все же не представляю, как лорд Эшертон мог опуститься до того, чтобы нанять женщину расторгнуть твою помолвку.
— Ты же ведь почти не знаешь Гамильтона.
— Но у меня есть интуиция. И Ариэл он понравился, а она, несмотря на свой юный возраст, очень хорошо разбирается в людях.
— Интуиция, — повторил Бакстер с нескрываемым сарказмом. — Позвольте мне заметить, мисс Аркендейл, интуиция — плохой советчик. Она основана на эмоциях, а не на здравом смысле. Ей нельзя доверять.
— Приходится, когда ничего другого не остается — мягко заметила она.
— Довольно об этом. С проблемами, касающимися Гамильтона, я разберусь позднее.
— Ты не можешь знать наверняка, что за визитом мисс Пост стоит Гамильтон.
— Это наиболее разумное предположение, — сказал Бакстер. — Но суть в том, что ты не должна была встречаться с этой женщиной. Ты сильно рисковала, оказавшись в ее доме.
— Мистер Сент-Ивс, прошу вас…
— Нет, это я прошу вас. — Он обернулся и двинулся к ней, шагая между лабораторными столами. — Больше никаких безрассудных выходок, пока мы не закончим расследование. Ясно?
— Смею вам напомнить, я не подчиняюсь ничьим приказаниям, от кого бы они ни исходили.
Он остановился в нескольких шагах от нее.
— Что ж, это представляет для нас некоторые трудности, не так ли?
Она осторожно положила шляпку на стол.
— Трудностей можно легко избежать, если будете играть в этом деле отведенную вам роль.
— Вы хотите сказать, пока я помню свое место?
— Я бы не стала выражаться столь резко.
— Да, черт возьми, вам бы лучше этого не делать. Я не слуга, мисс Аркендейл.
— А я и не говорила, что вы мой слуга. Тем не менее, это я наняла вас, если вы помните. И чтобы окончательно прояснить ситуацию, скажу вам: я намерена платить вам жалованье за ваши услуги.
— И вы говорите мне о деньгах? После того, что произошло между нами прошлой ночью?
Она вспыхнула и опасливо покосилась на запертую дверь.
— Нет нужды так кричать, сэр. Я прекрасно вас слышу.
— А я никогда не повышаю голоса, поскольку это говорит о неумении контролировать свои эмоции.
Она внимательно посмотрела на него:
— Да, наверное.
— Черт возьми, Шарлотта, не смей обращаться со мной, как со своим подчиненным. — Он быстро шагнул к ней, и она вынуждена была прижаться к столу. — Вчера ночью я задал тебе вопрос. Довольно играть со мной в кошки-мышки. Я заслуживаю того, чтобы ты наконец соблаговолила мне ответить.
Она нахмурилась.
— Но ведь мы говорили про мисс Пост.
— К дьяволу мисс Пост. Говорю тебе, я разберусь с этим позже. А сейчас отвечай: ты согласна вступить со мной в связь?
Она смотрела на него, не моргая, и ее взгляд сверкал магическим блеском. В комнате повисла напряженная тишина. Бакстеру казалось, он видит, как его слова висят в воздухе, мерцая опасным огнем.
Более неподходящий момент трудно было выбрать. Не обязательно обладать тонкой душой поэта-романтика, чтобы понять: вряд ли кто-нибудь попросит женщину стать его любовницей в самом разгаре жаркой ссоры,