Любовница

— Разве я не говорил вам, что Лартмор не похож на вымогателя?
— Да, я слышала ваше мнение на сей счет, но у меня есть и свое.
Ифигиния выдвинула ящик стола, пытаясь найти ванночку для воска. Та сразу же попалась ей на глаза.
— Понятно. — Маркус прислонился к углу стола и скрестил руки на груди. Не говоря ни слова, он наблюдал, как Ифигиния изучает печать и остатки красного воска, приставшие ко дну ванночки. — Вы всегда игнорируете чужое мнение?
— Долгие годы меня заставляли прислушиваться к чужим советам, милорд. А также следовать им. Но теперь, слава Богу, я женщина независимая.
— Вот как? Независимая?
— Именно так. Черт возьми! На этой печати какой-то дурацкий цветок, а совсем не феникс!
Маркус равнодушно скосил глаза на печать:
— А чего вы ожидали? Только полный идиот станет использовать собственную печать и воск для письма с угрозами. Ведь в таком случае его легко узнают.
Ифигиния сердито сверкнула глазами. Мастерс прав. Но это совсем не значит, что она позволит ему недооценивать свои способности — граф и без того недопустимо высокомерен.
— Я с самого начала полагала, что у вымогателя могут быть две печати, одну из которых он использует исключительно для своих грязных посланий, — пояснила она. — Он может даже пользоваться разным воском — одним для обычной переписки, другим для преступной.
— Ну так что?
— А то, что я надеялась найти или вторую печать, которую злоумышленник вряд ли станет прятать, или же следы черного воска в ванночке.
— Ванночка… Конечно же! — Маркус с невольным уважением посмотрел на нее. — Почти невероятно, чтобы злоумышленник пользовался двумя разными ванночками для плавки воска.
— Даже если он пользуется разным воском, плавит-то он его, разумеется, в одной плошке. — Ифигиния пристально разглядывала ее. На краях ванночки остались следы лишь красного цвета.
— Ну как? — вежливо поинтересовался Маркус.
— Никакого намека на черный воск.
— Я же предупреждал вас. У Лартмора есть свои недостатки, но он ни в коем случае не вымогатель.
Ифигиния сунула ванночку обратно в ящик.
— Меня всегда раздражали люди, говорящие «я же предупреждал»…
— Я учту.
— Будьте так любезны.
Маркус окинул ее долгим взглядом:
— Мне кажется, наши отношения будут весьма непростыми, миссис Брайт.
— А мне они кажутся элементарными.
— Неужели?
— Именно так, — холодно подтвердила Ифигиния. — Нас объединяет общий интерес, милорд. Мы оба пытаемся найти вымогателя, хотя вы, кажется, больше заняты проблемой доказательства моей виновности, милорд.
— Совсем напротив, Ифигиния. Кроме поисков злодея, нас с вами объединяет и еще кое-что.
— Что же, позвольте спросить?
— Страсть, моя дорогая. Необузданная, откровенная страсть. Или вы забыли, чем мы только что занимались в галерее Лартмора?
— Нет, не забыла, — зарделась Ифигиния. — Небезынтересное занятие.
— Благодарю вас, — насмешливо склонил голову Мастерс.
— Однако я начинаю подумывать о том, как бы избежать подобных занятий в дальнейшем.
Глаза Маркуса блеснули в свете свечи.
— Как же вы надеетесь этого избежать?
— Вы увидите, милорд, — я женщина с характером. И обычно я добиваюсь всего, чего хочу добиться. — Она поставила на место свечу. — Ну а теперь пойдемте отсюда. Здесь больше нет ничего интересного.
— Не согласен, — вызывающе-вкрадчиво проговорил Маркус, отступая от стола и беря ее за руку. — Мой интерес сильно возбужден, дорогая миссис Брайт. И точно так же, как и вы, я привык добиваться всего, чего хочу добиться.