Любовница

— Гром и молния!
Маркус почувствовал укол зависти. Он был в восхищении — женщина оказалась действительно очень умна…
— Вы очень тщательно изучили мой образ жизни.
— Да, сэр, именно так. Я вообще склонна к анализу. И в самом начале своего расследования выяснила, что накануне отъезда вы играли в одном из клубов с Лартмором, Дэрроу, Петтигрю и Джадсоном.
— А ваша тетушка леди Гатри подтвердила, что эти джентльмены когда-то сыграли несколько партий с ее почившим в бозе супругом.
— Более того, — с удовольствием поправила его Ифигиния, — они регулярно играли с ним в течение почти двадцати лет, до самой его смерти. Заметьте, этот срок очень важен, поскольку тайна моей тети восходит как раз к событиям двадцатилетней давности.
Маркус медленно улыбнулся:
— Блестяще, миссис Брайт. Просто блестяще. Вы сочинили поистине очаровательную историю, чтобы объяснить мне свой поступок. Я буквально восхищен вашей оригинальностью и изобретательностью.
Ее лицо мгновенно угасло.
— По-вашему, я все выдумала?
— Да, мадам, я абсолютно уверен в этом. — Маркус поднял руку. — Но пусть это вас не останавливает. Поверьте, я в полном восторге от вашей игры. У вас несомненный талант, моя пленительная актриса. Я весьма польщен тем, что и мне нашлась скромная роль в вашем спектакле.
В глазах Ифигинии отразились смущение и робкая надежда.
— Вы не верите мне, но все же не сердитесь, милорд?
— Если быть до конца откровенным, то я еще не вполне разобрался в своих чувствах. Я продолжаю обдумывать ситуацию.
— Понимаю, — тихо прошептала Ифигиния. — Вы всегда долго думаете, прежде чем решить, что чувствовать?
Он только улыбнулся раздраженным ноткам в ее голосе.
— Вы говорите как гувернантка, требующая правильного ответа от нерадивого ученика. Дело в том, что одно из моих правил не позволяет мне изменять однажды принятого решения. Поэтому я должен собрать все факты, прежде чем сделать какой бы то ни было вывод.
Лицо Ифигинии просветлело.
— Я прекрасно осведомлена о ваших знаменитых правилах, милорд. Должна ли я понимать это так, что вы до сих пор обдумываете мои слова?
— Почему бы и нет?
— Как я рада слышать это! — Она ослепительно улыбнулась. — Я твердо верю в ваш ум. Уверена: очень скоро вы поймете, что я говорю чистую правду, и будете счастливы помочь мне в поисках вымогателя.
Маркус почувствовал, что громыхавший по мостовой экипаж останавливается.
— В свою очередь, хочу заверить вас, миссис Брайт, что я с удовольствием буду следить за дальнейшим развитием событий.
— Конечно! — Теперь Ифигиния снова казалась беспечной и легкомысленной. — Это в вашем стиле.
— Знаете ли вы, — Маркус не сводил глаз с лакея, распахнувшего черную дверь экипажа, — что никто до вас, кажется, не брал на себя труд по изучению моего характера? Вам эта задача показалась интересной?
— О да, конечно, милорд! — Поблескивая глазами, она подала руку лакею и сошла на тротуар. — Это было почти так же захватывающе, как руины Помпеи.
— Как приятно удостоиться сравнения с классическими развалинами. — Маркус вышел из экипажа и взял Ифигинию под руку. Потом бросил быстрый взгляд на Динкса:
— Я скоро вернусь.
Динкс, привыкший за долгие годы к образу жизни своего хозяина, понимающе кивнул с оттенком веселой снисходительности.
Ифигиния резко взглянула на Мастерса, который с невозмутимым видом вел ее вверх по ступеням к дверям пятого особняка по площади Утренней Розы.
— Что все это значит?
— Смелее, моя дорогая! — Маркус одобрительно посмотрел на новые газовые фонари, горевшие над подъездом каждого особняка. — Очевидно, вы хотели бы пригласить меня к себе в дом на бокал бренди?
— В дом?! — Ифигиния возмущенно повысила голос. — Что за глупости, сэр?! Я вовсе не собираюсь пускать вас в свой дом в столь поздний час!
— Нам с вами нужно еще многое обсудить, миссис Брайт, и вряд ли удастся найти более подходящее время и место для беседы. — Маркус решительно протянул руку к дверному молотку.
— Нет-нет, постойте, не стучите! — испуганно вскрикнула Ифигиния. — Я просила экономку не дожидаться меня. У меня свой ключ в ридикюле.
Маркус протянул руку. Поколебавшись, Ифигиния протянула ему ключ. Он молча взял его и отпер дверь.
Ифигиния быстро шагнула в темный холл. Схватила свечу, стоявшую на ближайшем столике, торопливо зажгла ее и повернулась лицом к графу:
— Сэр, я думаю, вам не следует заходить сюда.
Маркус лениво перенес ногу в изящном ботинке через порог и улыбнулся.
— Если вы и в дальнейшем собираетесь поддерживать любопытство света, — вкрадчиво произнес он, — то, боюсь, вам придется позволить мне зайти на минутку. Поймите, все ожидают от нас с вами именно этого.
— Ожидают? — Она неуверенно подняла глаза. — То есть вы позволите мне и дальше притворяться вашей любовницей?
— Почему бы и нет? — Маркус шагнул за порог и с глухим стуком захлопнул за собой дверь. — Во-первых, если ваша тайна будет раскрыта, вы не сможете довести до конца свое расследование. А во-вторых, вы будете с позором изгнаны из общества безо всякой надежды когда-нибудь туда вернуться.
— Вы правы, сэр. Не могу выразить, как я вам благодарна. Понимаю, вы мне не верите, но ваша откровенность достойна самого искреннего восхищения. Вы подтвердили все самое лучшее, что я узнала о вас.
— Согласен с вами, миссис Брайт. Я хотел бы еще ненадолго продлить ваш спектакль — по крайней мере до тех пор, пока не получу ответы на все свои вопросы… Это ваша библиотека? — Маркус прошел в левое крыло холла.
— Да. — Подобрав юбки, она бросилась за ним. — Милорд, вы столь великодушны!
— Знаю. — В густой темноте Маркус видел лишь смутные очертания предметов. Он решительно направился в ту сторону, где, как ему показалось, стоял камин.
— В конце концов, теперь выяснилось, что вы не были жертвой шантажа, а значит, никакой долг не заставляет вас помогать мне в расследовании.
— Вот уже много лет никакой долг не мог заставить меня пошевелить и пальцем. Я давно считаю абсолютно бессмысленными подобные стимулы. Однако время от времени я совершаю кое-какие поступки, повинуясь любопытству и… Проклятие! — Маркус сморщился, ударившись ногой обо что-то большое и твердое.