Кольца Афродиты

— Да.
— Понятно.
— Кажется, он был удовлетворен, когда я сказал, что намерен принести в жертву тебя.
— На алтарь твоей похоти.
— Да. — Лео повернулся, чтобы взглянуть Беатрис в лицо. Однако она не смотрела в его сторону. Казалось, она была всецело занята созерцанием шара в другом конце комнаты. — Я сожалею, что так получилось, Беатрис, но, пожалуй, это был самый простой способ выйти из положения, которое грозило крупным скандалом.
— Я понимаю. — Она продолжала смотреть на шар, словно это был магический кристалл.
— Я осознаю, что получилось несколько неловко, — осторожно сказал он.
Беатрис стиснула зубы. Было видно, как она проглотила комок в горле.
— Лишь бы не стало известно, что я миссис Йорк. Миссис Пул переживет сплетни по поводу отмененной помолвки с графом Монкрестом. Миссис Йорк не переживет.
— И миссис Пул, и миссис Йорк переживут брак со мной, — тихо проговорил Лео.
Беатрис вздрогнула и резко повернула голову, глядя на него непонимающим взглядом.
— Прошу прощения?
— Ты слышала, что я сказал.
Густой румянец залил ее щеки.
— Да, разумеется. Простите меня, милорд. Вы, разумеется, истинный джентльмен. Я понимаю: считая, что разрушил мою карьеру, ты намерен поступить благородно. Но я уверена, что это излишне.
Она начинала раздражать его.
— Я не считаю концом света брак с вами, мадам. Беатрис откашлялась.
— Очень по-рыцарски, милорд.
Ему захотелось выдернуть Беатрис из кресла и растормошить, чтобы она сменила это сводящее с ума загадочное выражение на лице.
— Рыцарство для молодых людей. Подобные вещи уже много лет меня не беспокоили.
— Но вы благородный человек, сэр. И не сомневаюсь, вы рассуждаете так: поскольку вы создали эту проблему, вы обязаны защитить меня от скандала.
— А как обстоит дело с тобой?
— Со мной? — Она подняла голову и выпрямилась. — Признаю, что несу большую долю ответственности за то, что поставила вас в щекотливое положение.
— Проклятие, не о том речь! Я спрашиваю о другом: оскорбляет твои деликатные чувства тот факт, что ты принесена в качестве жертвы на алтарь моей похоти?
— А-а, я понимаю. — Беатрис снова откашлялась. — Мои чувства не столь тонки и деликатны, милорд. И поэтому сей факт не ущемляет их, не говоря уж об оскорблении.
Лео понял, насколько был напряжен, лишь теперь, когда внезапно расслабился. Он неожиданно улыбнулся.
— Вы недооцениваете себя, мадам. Подобной чуткости и восприимчивости мне не приходилось встречать раньше. И благодаря вам мне открылась духовная сторона отношений, что раньше было для меня недостижимо скольких бы поэтов я ни прочел.
Беатрис схватила маленькую расшитую подушечку с подголовника кресла и запустила ею в голову Лео.