Щит и меч. Книга вторая
— Разве вы офицер? Вы ведь только унтер...
— Я сотрудник абвера и в курсе всех ваших дел.
— Ах так! — воскликнула она. — Значит, вам разрешили болтать о том, что я согласилась стать вашей разведчицей?
— Не кричите, — попросил Вайс, — вас могут услышать.
— Неужели командование не нашло офицера, чтобы составить компонию дочери начальника штаба армии?
— Советского, — напомнил Вайс.
— Да, репрессированного советского полковника, — гордо заявила девушка. Дернула плечом, приказала: — Пошли!
— Куда?
— В ресторан.
Вайс встал и покорно пошел вслед за девушкой, пытаясь предугадать, что она еще такое может выкинуть.
В ресторане она вела себя нескромно. Держа бокал у губ, так пристально смотрела в глаза пожилому полковнику, сидящему за соседним столиком, что у того маслено заблестели глаза. Через официанта полковник прислал им бутылку старого «иоганнесбургского», а вслед за тем и сам подошел к их столу.
Девушка плохо знала немецкий и не совсем точно понимала, что говорит ей полклвник. А тот принял ее за польку. И стал восхвалять красоту польских женщин в лице их прекраснейшей, как он выразился представительницы.
Девушка сказала полковнику обещающе:
— Я бы очень хотела убедить вас в том, что вы правы.
«Ну и ну!» — подумал Вайс. И, нежно положив свою руку на руку девушки, поспешно предупредил полковника:
— Это моя невеста, с разрешения оберштурмбанфюрера гестапо Вилли Шварцкопа. — И добавил: — Я осмелился вам об этом доложить, чтобы не возникло никаких неясностей между сотрудниками службы гестапо и доблестным представителем вермахта в вашем лице.
Вайс пошел на этот отчаянный шаг после того, как девушка изъявила согласие прокатиться с полковником по городу.
Он знал, армейцы предпочитали не связываться с сотрудниками спецслужб. Полковник благоразумно отказался от своего приглашения. И это спасло Вайса. Ибо иначе девица, несомненно, использовала бы ситуацию, чтобы ускользнуть из-под его опеки.
Когда полковник, вежливо раскланявшись с девушкой, удалился, она долго смотрела в глаза Вайсу, потом спросила с гримасой отвращения:
— Чего вы боитесь? Если вы меня потеряете, васчто, за это растреляют или на фронт отправят?
Люди за соседним столом с любопытством смотрели на них. Иоганн забыл, что рядом с ним сидит молодая и красивая девушка, которая вызывает к себе это внимание. Он попросил ее жалобно:
— Если вы уже сыты, может, пойдем?
— Куда?
— Я бы предложил пойти в варьете «Коломбина» — там отличная программа.
— Ну вот еще! — презрительно ответила девушка. — Стану я таскаться по кабакам.
— Это не кабак, это вроде эстрады, — торопливо объяснил Вайс и поспешно добавил: — Там выступает одна гимнастка. Я был бы вам очень признателен: нам с ней так редко удается видеться.
— Ладно, — поморщившись, согласилась девушка. Спросила: — Она немка?
— К сожалению, фольксдойч.
— А ваши знают об этом?
— Нет. Но я надеюсь на вашу порядочность.
— Вы даже поотношению к своей возлюбленной ведете себя как трус.
— Вот видите, я искренен с вами, хотя это и может грозить мне потом неприятностями.
Досадуя на себя, Иоганн думал о том, как трудно добиться доверия этой девушки. По-видимому, она неврастеничка, способная на любую крайность. Но кто довел ее до такого состояния — немцы или несчастье, постигшее ее отца? А насколько ее несчастье предопределило ее решение стать изменницей, сейчас трудно установить.
— И, пожалуйста, — попросил Вайс, — не глядите на меня так злобно, а то все подумают, что вы моя любовница и за что-то сердитесь на меня.
Девушка покраснела, закусила губу и больше не задирала Вайса, очевидно решив, что оскорблять хладнокровного абверовца, которого все ее оскорбления, в сущности, совершенно не задеевают, ниже ее достоинства.