Приключения Васи Куролесова

 
Юрий Коваль
Приключения Васи Куролесова
Что мне нравится в черных лебедях, так это их красный нос.
Впрочем, к нашему рассказу это не имеет никакого отношения. Хотя в тот вечер я сидел на лавочке у Чистых прудов и смотрел как раз на черных лебедей.
Солнце укатилось за почтамт.
В кинотеатре «Колизей» грянул веселый марш и тут же сменился пулеметной очередью.
Из стеклянного кафе вышел молодой человек и, распугивая с асфальта сизарей, направился прямо к моей скамейке. Усевшись рядом, он достал из кармана часы-луковицу, больше похожие на репу, щелкнул крышкой, и в тот же миг раздалась мелодия:
Я люблю тебя, жизнь,
И надеюсь, что это взаимно…
Скосив глаза, я глянул на часы и увидел надпись, искусно вырезанную на крышке: «ЗА ХРАБРОСТЬ».
Под надписью был выцарапан маленький поросенок.
Между тем неизвестный захлопнул крышку часов и сказал себе под нос:
– Без двадцати девятнадцать.
– Сколько?
– Без двадцати девятнадцать. Или восемнадцать часов сорок минут. А что?
Передо мной сидел парень, худой, широкоплечий. Нос у него был несколько великоват, глаза прищуренные, а щеки загорелые и крепкие, как грецкий орех.
– Где же вы достали такие часики? – завистливо спросил я.
– Да так, купил по случаю. В одном магазинчике.
Это была, конечно, ерунда. Часы с надписью «За храбрость» не продаются. Неизвестный просто не хотел рассказывать, за что его наградили часами. Он стеснялся.
– Что мне нравится в черных лебедях, – сказал я дружелюбно, – так это их красный нос.
Владелец часов засмеялся.
– А мне, – сказал он, – черные лебеди вообще не нравятся. Лебедь должен быть белым.
Слово за слово – мы разговорились.
– Интересно, – толковал я, – почему это у вас на часах поросенок нарисован?
– Да это так просто – шутка. Ничего интересного.
– Ну, а все-таки?
– Дело давнее. Я ведь тогда жил еще у мамы. В деревне Сычи.
– Ну, и что там произошло?
– Да ничего особенного…
 
Часть первая. Усы и поросята
 
Глава первая. В деревне Сычи
Вместе со своей мамой Евлампьевной жил Вася в деревне Сычи. Мама Евлампьевна держала кур с петухом и уток, а Вася учился на механизатора.
Как-то весной, в начале мая, мама Евлампьевна и говорит Васе:
– Васьк, кур у нас много. И утки есть. А вот поросят нету. Не купить ли?
– Мам, – говорит Вася, – на что нам поросята? Вырастут – свиньями станут. В грязи будут валяться. Противно-то как.
– Васьк, – говорит Евлампьевна, – да пусть валяются, тебе-то чего? Давай купим!
– Мам, – говорит Вася, – да ну их! Хрюкать начнут – отбою от них не будет.
– Васьк, – говорит Евлампьевна, – да много ли тебе надо отбою! Похрюкают и перестанут. А мы их будем помойкой кормить.
Они поговорили еще и решили все-таки купить двух поросят.
И в выходной день Вася взял мешок из-под картошки, вытряхнул из него пыль и поехал на рынок в районный центр. В город Карманов.
 
Глава вторая. Тертый калач
А народу на рынке было полно.
У ворот, на которых было написано «Кармановский колхозный рынок», стояли женщины, толстые и румяные.
Они продавали с рук цветные платки и белое белье.
– Купи! – кричали они Васе. – Купи платок – чистый кумак!
Вася только проталкивался через толпу.
Он увидел, что рынок стоит во дворе бывшего монастыря, весь обнесен каменной стеной, а по углам – башни с резными крестами.
– А вот стекло двойное, бэмское! – кричал у входа стекольщик, который боялся со своим товаром лезть в середину рынка.
Вместе с толпой Вася прошел в ворота, и сразу же под нос ему сунулось блюдо с красными вареными раками. Раки были кривобокими, с перепутанными клешнями. Их усы свешивались с блюда, как соломины.
– А ну, – крикнул Вася продавцу раков, – сторонись, раковщик!
За раковщиком пошла сразу рыба. Некрасивый дядя вытаскивал из корзины лобастых язей, надавливал им на пузо. Язи открывали рот и делали «хм». И дядя бросал язя в корзину, в которой были и другие язи, переложенные крапивой.
Вася то застревал в толпе, то прокапывался дальше. Развернулись перед ним морковь и петрушка, зеленый лук – веником, репчатый – косицами.
– Каротель! Каротель! – покрикивала женщина-морковница.
– Ре-па! – ухал парень-долговяз.
Прохожие покупатели хватали-покупали кому чего в голову взбредет: кому – репа, кому – рыба, кому – каротель.
«А мне бы поросят, – думал Вася. – Только где же они?»
В самом углу рынка под башней Вася увидел, чего искал. Здесь продавали кур, гусей, телят – всякую живность. И поросят было много.
Вася долго подыскивал подходящих, не очень маленьких, да и не слишком больших.
«Мне бы средних, – думал он. – И покрепче!»
Наконец у одного черноусого мужичишки Вася увидел парочку поросят.
– Славные! – сказал черноусый, пальцем указывая на них.
– Пятачки-то у них что-то маленькие.
– У этих-то маленькие? – удивился продавец. – Каких же тебе пятачков надо? С пластинку патефонную?
– Патефона у меня нету, – сказал Вася. – А все ж пятачок хотелось бы покрупнее.
– Балда ты! – сказал черноусый. – Нет у тебя толку в поросятах. Лучше патефон себе купи.
– Тебя не спросил! – сказал Вася, грозно посмотрел на продавца и обошел его.
«А что, – думал он, – может, и вправду патефон купить?»
Вася еще повертелся на рынке, поискал других поросят, а издали все поглядывал на тех, что ему приглянулись. Он видел, как мужичишка то и дело вытаскивал их из мешка и совал под нос покупателям, уверяя каждого, что поросята славные. И правда они были славные, с небольшими по размеру пятачками. Вася покрутился, покрутился да и завернул снова к черноусому.
– Ага! – крикнул тот. – Вернулся!
– Говори цену.
Мужичишка сказал, но цена Васе не понравилась.
– Высока.
– Какой же ты человек плохой! То пятачки не подходят, то цена высока. Угрюмый ты.
– Ты сам угрюмый, вон усы-то как повисли.
– Новое дело! Теперь усы ему не нравятся! Ай да парень! Откуда только такие берутся?
– Из деревни Сычи, – весело сказал Вася. – Говори новую цену. Пониженную.
Черноусый сказал, и новая цена Васе понравилась, но он так подумал: «Поторгуюсь еще для блезиру, пусть знает, что я – тертый калач».
Вася поторговался еще, и черноусый сказал:
– Вижу, ты тертый калач. Ладно уж, скину трешник. Только для тебя.
– Держи деньги. И суй поросят в мой мешок.
– Э, да чего там, – ответил продавец, сосчитав деньги. – Забирай их прямо в мешке, а мне свой пустой отдай.
Вася отдал ему свой мешок, вжик – перетянул мешок с поросятами веревочкой.
«Дело сделано», – подумал Вася и пошел к выходу.
– Стой-ка, – обиделся вслед ему черноусый, – хоть бы «до свидания» сказал.
– Ничего, – ответил Вася, – обойдешься.
Он шел к выходу и думал: «Хоть я и деревенский парень, а грубиян».
Это ему нравилось. Ему хотелось быть грубияном и тертым калачом, да, пожалуй, и от стреляного воробья он бы не отказался.
Вася чувствовал спиной, как трепыхаются в мешке поросята, и это ему нравилось, потому что было щекотно, да и поросята, в конце концов, были, конечно, славные, правда, с маленькими по размеру пятачками.
 
Глава третья. Парочка поросят
На станции Вася выпил квасу в честь хорошей покупки, а потом сел в электричку. Поросята шевелились в мешке, а когда поезд тронулся, стали повизгивать.
Вася стоял в тамбуре и глядел в окошко на пробегающие поля, дачи, елочки, телеграфные столбы. Пассажиры в тамбуре что-то кричали друг другу, махали руками и курили, выпуская изо рта тяжелые махровые кольца, колеса стучали под вагоном – иэх! – мчался поезд в деревню Сычи и еще дальше… К дому Вася добрался под вечер, когда солнце уже стало садиться и покачивалось над деревней Сычи.