Дочь дьявола
— Но мы с тобой единое целое! То, что приходится переживать тебе, чувствую и я. Пообещай всегда обращаться за помощью.
— Кажется, ты успела в свои зрелые годы приобрести некоторую мудрость?
— Ну вот, ты снова смеешься, а я совершенно серьезна, Камал!
Она слегка ударила его по животу.
— Хорошо, хорошо, сдаюсь! Но твои родители, должно быть, гадают, чем мы занимаемся. Боюсь, они думают, что я успел швырнуть тебя на землю и сделать все, что так долго замышлял!
— Знаешь, это неплохая идея!
— Ты уверена, Арабелла?
— Уверена, что желаю оказаться в твоих объятиях?
— Ведьма! Уверена, что хочешь стать моей женой?
— Если ты попытаешься сбежать, учти, я отправлюсь за тобой в Оран в одних гаремных шальварах и короткой безрукавке!
— И — упадешь передо мной на колени и поцелуешь носки сапог?
— Да, господин, — заверила она, опуская смеющиеся глаза.
— И позволишь иметь столько любовниц, сколько захочу?
— Если у тебя останутся для этого силы, я не стану возражать.
Камал весело рассмеялся и изо всех сил стиснул ее.
— Камал, — тихо спросила она, — ты согласишься жить в Англии? И в Италии, конечно, если Наполеон не вышвырнет нас?
— Если моя госпожа будет согревать меня длинными ночами, — ответил Камал на ломаном английском с сильным акцентом, — я последую за ней хоть на край света. Но иногда мы будем возвращаться в Оран.
— Конечно. Я не хочу отрывать тебя от твоей родины, от всего, что тебе привычно. Это несправедливо по отношению к тебе.
— Странно, — немного помолчав, ответил Камал, — но я чувствовал себя не на месте, чужаком, когда вернулся в Оран. Вероятно, панталоны и фрак идут мне куда больше, нежели шальвары и бурнус. Но мне будет нелегко приспособиться к новой жизни, Белла.
— Да, но мы разделим и счастье, и невзгоды, Камал. Все. Кстати, Хамил вернулся к прежним обычаям?
— Он мусульманин, Арабелла, как и Лелла. Но я заметил, что теперь он почти не уделяет внимания своему гарему и все время проводит с сыном. Кстати, я успел познакомиться с твоей матерью. Она очаровательна. Ты очень на нее похожа.
— Подумать только, я была уверена, что по сравнению со мной она вела скучную, ничем не примечательную жизнь!
— Ты рассказала ей то, что узнала?
— Нет. Отец просил нас с Адамом молчать.
— Возможно, это к лучшему. Твой отец очень доволен тем, что отныне ему не придется платить дань. И поскольку мы вместе будем вести дела судоходной компании, возможно, в скором времени невероятно разбогатеем.
— Прекрасно, — рассеянно кивнула девушка, не отрывая глаз от любимого лица. — Нам, пожалуй, лучше уйти, — хрипло сказала она, — иначе я продержу тебя в лесу до зимы.
— Не понимаю, как ты при таких аппетитах способна оставаться столь хрупкой?
— Но я желаю лишь тебя, джентльмена, разбойника, дикаря, повелителя и великолепного любовника.
— Этот джентльмен, — прошептал Камал, нежно гладя ее лицо, — решительно намеревается преследовать, похитить, увезти и завладеть этой дамой, так что она забудет об остальных поклонниках.
— Обещаешь? — спросила Арабелла, касаясь кончиком пальца его губ.
— Слово пирата, — поклялся Камал.